Рассказов несколько. Рассказывать буду от первого лица, что бы не было путаницы.
Добавить в моё избранное
2 мин, 46 сек 1727
Рассказ № 1.
Жили мы тогда в деревеньке под Грозным. Жили бедно, а семья огромная — почитай 8 детей, а тут еще и война. Ну, Бог миловал — отец живым вернулся. Некоторое время работал председателем колхоза, да долго на этом свете не задержался — помер.
Отпели, похоронили, как положено. Справили и 9 дней и 40. Тут то и началась чертовщина.
Собралась я однажды на танцы с подружкой. Пока косу плела — подружка убежала, не стала ждать. Я поскорее платье натянула и за ней бегом. А уже сумерки. Вдруг вижу — возле колодца стоит кто-то. Поближе-то подошла — ба, да это же отец мой. Стоит, улыбается и вроде как, меня к себе рукой манит. Я в рев и домой бегом. Оглядываюсь, а он за мной плывет тихонечко. Я в избу забежала, и к матери. Та выскочила на улицу и ну его, отца, ругать: «Ах ты, старый дурак, что удумал!» А потом молитвы начала читать.
Пропал морок, но из избы я в тот день и носу не казала — боялась.
История № 2.
Изба у нас не шибко большая была — всего две комната да кухня. В комнате братья да сестренки младшие спали, а на кухне я на лавке, старшая сестренка на полу и мама на печке.
И вот, однажды легли мы спать. А мама во двор выходила — коптилочку оставила гореть. Надя (сестра) уже посапывает, я тоже задремывать начала. И вдруг — бах! Дверь распахнулась и холодом повеяло. Я приподнялась на локтях и на дверь смотрю. И вижу, залетели в комнату две птички, под вид воробышек, и на стол возле огарочка и сели. Одна другой вдруг говорит папиным голосом: «Вот, смотри, доченьки мои спят. Вот Надя, а вот Вера». Тут я как завизжу! Надя соскочила, ничего не понимает. А тут и мама заходит. Как зашла, да как на нас глянула — с ходу давай молитвы читать. А воробышки-то хихикнули, да и растаяли…
История № 3.
С Саней мы уже поженились, да приехали в СвЕрдловскую область жить. И, как на грех — мать его помирать взялась. А у нас тогда уже Саня да Володька большенькие были, я с Иришкой ходила беременная. А про свекровь говорили — ведьма она, страшенная ведьма! Ну, я, понятное дело, всякой брехне не верила, что только люди языками погаными не смелят, лишь бы человека очернить. Но потом пришлось поверить.
Помирала свекровь долго и страшно. Ночью выла словно безумная, в печь лезла, да не пустили. Все хотела за руку кого-то подержать — да разбежались все без оглядки. Родные дочери Любка да Маруська первыми сбежали. Осталась она одна в доме. Ну, к утру представилась.
После обмыли ее, понятное дело, да в гробу в зале и положили. А жара стояла — страшенная, июль на дворе. И начала покойница, прости Господи, смердеть, как корова павшая! Еле-еле три дня продержали, и хоронить.
Вот тут-то мы страху натерпелись.
Саня попросил знакомого, и тот на грузовике согласился покойную на кладбище увезти. Ну, а я, да еще несколько теток сидели возле гроба. Как к кладбищу заворачивать машине — вдруг гроб повело, а следом за ним и машину занесло не доходя до поворота. Еле-еле шофер выровнял. Как у кладбища остановились, гроб сняли да хотели заносить — ветер поднялся страшенный, холодно словно зимой. Не принимало ее кладбище, не хотело пускать. Но все же занесли. А как стали гроб в могилу опускать, да землей засыпать, словно вой волчий пролетел над погостом. Все перепугались… Похоронили с грехом пополам, да домой бегом. Ну, однако ж, потом все честь по чести было — не беспокоила покойница…
Жили мы тогда в деревеньке под Грозным. Жили бедно, а семья огромная — почитай 8 детей, а тут еще и война. Ну, Бог миловал — отец живым вернулся. Некоторое время работал председателем колхоза, да долго на этом свете не задержался — помер.
Отпели, похоронили, как положено. Справили и 9 дней и 40. Тут то и началась чертовщина.
Собралась я однажды на танцы с подружкой. Пока косу плела — подружка убежала, не стала ждать. Я поскорее платье натянула и за ней бегом. А уже сумерки. Вдруг вижу — возле колодца стоит кто-то. Поближе-то подошла — ба, да это же отец мой. Стоит, улыбается и вроде как, меня к себе рукой манит. Я в рев и домой бегом. Оглядываюсь, а он за мной плывет тихонечко. Я в избу забежала, и к матери. Та выскочила на улицу и ну его, отца, ругать: «Ах ты, старый дурак, что удумал!» А потом молитвы начала читать.
Пропал морок, но из избы я в тот день и носу не казала — боялась.
История № 2.
Изба у нас не шибко большая была — всего две комната да кухня. В комнате братья да сестренки младшие спали, а на кухне я на лавке, старшая сестренка на полу и мама на печке.
И вот, однажды легли мы спать. А мама во двор выходила — коптилочку оставила гореть. Надя (сестра) уже посапывает, я тоже задремывать начала. И вдруг — бах! Дверь распахнулась и холодом повеяло. Я приподнялась на локтях и на дверь смотрю. И вижу, залетели в комнату две птички, под вид воробышек, и на стол возле огарочка и сели. Одна другой вдруг говорит папиным голосом: «Вот, смотри, доченьки мои спят. Вот Надя, а вот Вера». Тут я как завизжу! Надя соскочила, ничего не понимает. А тут и мама заходит. Как зашла, да как на нас глянула — с ходу давай молитвы читать. А воробышки-то хихикнули, да и растаяли…
История № 3.
С Саней мы уже поженились, да приехали в СвЕрдловскую область жить. И, как на грех — мать его помирать взялась. А у нас тогда уже Саня да Володька большенькие были, я с Иришкой ходила беременная. А про свекровь говорили — ведьма она, страшенная ведьма! Ну, я, понятное дело, всякой брехне не верила, что только люди языками погаными не смелят, лишь бы человека очернить. Но потом пришлось поверить.
Помирала свекровь долго и страшно. Ночью выла словно безумная, в печь лезла, да не пустили. Все хотела за руку кого-то подержать — да разбежались все без оглядки. Родные дочери Любка да Маруська первыми сбежали. Осталась она одна в доме. Ну, к утру представилась.
После обмыли ее, понятное дело, да в гробу в зале и положили. А жара стояла — страшенная, июль на дворе. И начала покойница, прости Господи, смердеть, как корова павшая! Еле-еле три дня продержали, и хоронить.
Вот тут-то мы страху натерпелись.
Саня попросил знакомого, и тот на грузовике согласился покойную на кладбище увезти. Ну, а я, да еще несколько теток сидели возле гроба. Как к кладбищу заворачивать машине — вдруг гроб повело, а следом за ним и машину занесло не доходя до поворота. Еле-еле шофер выровнял. Как у кладбища остановились, гроб сняли да хотели заносить — ветер поднялся страшенный, холодно словно зимой. Не принимало ее кладбище, не хотело пускать. Но все же занесли. А как стали гроб в могилу опускать, да землей засыпать, словно вой волчий пролетел над погостом. Все перепугались… Похоронили с грехом пополам, да домой бегом. Ну, однако ж, потом все честь по чести было — не беспокоила покойница…
