Всё это рассказала моя, ныне уже покойная, бабушка. Поздним летом 1943 года, город Орёл уже был освобожден от немецких войск, моя бабушка вместе с двумя довольно пожилыми мужиками (самой ей тогда было 16 лет) и маличишкой 7-8 лет возвращались в родной поселок.
— Нужно поймать его и отвести хозяевам, а то его могут и волки сожрать, сказал он.
— Уж лучше мы его поймаем и сами зажарим, возразил второй мужик. И с этими словами спрыгнул с телеги. Барашек, надо отметить, стоял все это время спокойно посередине дороги и убегать никуда не собирался. Второй мужик обошел телегу и стал аккуратно приближаться к белоснежному барашку. А дабы баран не вздумал драпануть обратно в лес, мужик слегка присел, вытянул правую руку (наподобии как прикармливают собаку или другую живность чем-то вкусным) принялся подзывать барана: «Барашка-а, барашка-а, иди ко мне. Растояние между ним и бараном уже немногим превышало длину руки, ка баран неожиданно равкнул на мужика громким и хриплым голосом, который слышали все присутствующие:»
— САМ ТЫ БАРАШКА. И стримительно умчался в лес. Мужик вернулся к телеге. И его спутники увидели, что волосы их незадачливого товарища, до этого лишь слегка тонутые сединой, стали белыми как снег (но всеравно не такими белоснежными как кудри убежавшего в лес барана).