Жил-был в нутуке Тарачи-хана сирота по имени Бош. Поставил он свою кибитку около озера. И было это озеро величиной с горошину овечьего помета. Стал около него жить-поживать да добра наживать.
6 мин, 57 сек 20057
Выслушал старик-знахарь гонца от Тарачи-хана, надел белую шапку и белую шубу, взял аршан-воду и книжку, сел на белую лошадь и поехал вслед за ним из царства Змей-хана в царство Тарачи-хана. Ехали они днем без дневки, ночью без ночевки. Много дней и ночей ехали, а как половину ковыль-поля переехали и семь раз по семь роса на ковыль-траву пала, кибитки Тарачи-хана показались. Тогда старик-знахарь начал бить себя в грудь, трясти головой и так быстро бормотать заклинания, что на губах у него пена показалась. Посмотрел Бош-бедняк на старика-знахаря и подумал: «Я его в ханский дворец привезу, а он, чего доброго, и Тарачи-хана вылечит, и меня выдаст. Как быть, что делать?» — спрашивал он сам себя.
— Послушайте, — сказал Бош-бедняк, — я думаю, что вам лучше свою нужду справить, не подъезжая к кибиткам Тарачи-хана.
— Юноша, твоими устами вещает одна из четырех Желтых истин, — промолвил старик-знахарь и слез со своего белого коня.
Тотчас Бош-бедняк приказал: — «Старик-знахарь, прилепись к земле!» И старик-знахарь стал кричать и звать к себе на помощь.
— Сойди со своего черно-лысого бычка-бирючка! — умолял он Боша-бедняка.
— Беда со мною стряслась: прилип я к земле, потяни, будь добр, меня за руку.
Бош-бедняк тянул старика знахаря и так, и этак, и все без толку. Тогда он успокоил старика-знахаря, сел на бычка-бирючка, ударил его плетью по паху, бычок-бирючок закружился волчком на месте; ударил бычка-бирючка плетью по ляжке, бычок-бирючок запрыгал кузнечиком; ударил бычка-бирючка плетью по боку, он летит, словно стрела из лука выпущенная. Раньше ветра Бош-бедняк в ставку ханскую долетел. Вошел во дворец и — прямо к советникам Тарачи-хана.
— Со мною ехал старик-знахарь в белой шапке, в белой шубе, на белой лошади, и вез он аршан-воду, — сказал им Бош-бедняк.
— Ехали днем без дневки, ночью без ночевки. Много дней и ночей ехали, а как половину ковыль-поля переехали и семь раз по семь роса на ковыль-траву пала, кибитки нашего повелителя показались. Старик-знахарь начал трясти головой, бить себя в грудь и заклинания так быстро бормотать, что у него на губах пена выступила. Еще малость с ним проехали. Остановил старик-знахарь белого коня, чтобы свою нужду справить, а как слез с коня, так и прилип к земле… Сирота Бош еще не успел и дух перевести, как сын хана и визири вскочили на своих резвых коней и поскакали в степь к старику-знахарю. А когда увидели своими глазами, что старик-знахарь и хан страдают одним и тем же недугом, поворотили своих коней к дому.
Узнал Тарачи-хан, что старик-знахарь из царства Змей-хана его беде не помощник, послал своих глашатаев в направлении четырех ветров.
— Слушайте все! Слушайте все! — кричали дунгчи, надрывая свои глотки.
— Тарачи-хан дарует вам свою милость. Человек, который вылечит своего повелителя от недуга, если он мужчина, возьмет его дочь себе в жены и получит все, что ханская дочь пожелает, если женщина — станет она ханшей. Такова милость Тарачи-хана!
Прошло семь дней, никто не взялся лечить своего повелителя. Прошло еще семь раз по семь дней, и снова никто не пришел во дворец, чтобы воспользоваться милостью Тарачи-хана. Еще прошло сорок девять дней — прошел третий срок действия милости Тарачи-хана. Вот тогда-то и пришел в ханский дворец сирота Бош-бедняк.
— Я не волшебник, — сказал он сыну повелителя, — не знахарь, не лекарь, но попытаюсь избавить Тарачи-хана от его недуга.
— Вылечишь или не вылечишь, испытай, однако, свое счастье, — сказал сын повелителя.
Три дня жил Бош-бедняк в спальне Тарачи-хана, ел, пил, дремал да посмеивался над беспомощностью своего повелителя. А когда в спальню заглядывал ханский соглядатай, он то лениво перелистывал толстую книгу, то дул на ее желтые страницы, то закатывал глаза и бормотал что-то.
Наступил четвертый день, и он прошептал:
— Отлепись наполовину, Тарачи-хан!
Как приказал Бош-бедняк, так оно и свершилось.
Бош-бедняк сидел на ширдыке и не спеша страницы книги перелистывал, а молва по всему нутуку пошла: «Тарачи-хан наполовину отлип от земли».
Пришел к сироте Бошу сын повелителя и спрашивает:
— Почему мой отец только наполовину от недуга избавился?
— Не знаю, может быть, потому, что он не спешит свое обещание выполнить, — ответил он сыну хана.
— Может, — согласился тот.
Тарачи-хан, как услышал разговор своего сына с Бошем-бедняком, созвал своих приближенных и тут же повелел выдать дочь замуж за человека, который его наполовину из беды выручил.
Придворные ели, пили, Тарачи-хан в спальне лежал, думал, что он вот-вот совсем вылечится, а Бош-бедняк посадил ханскую дочь, сам сел на черно-лысого бычка-бирючка да и был таков.
Так Бош-бедняк проучил Тарачи-хана.
— Послушайте, — сказал Бош-бедняк, — я думаю, что вам лучше свою нужду справить, не подъезжая к кибиткам Тарачи-хана.
— Юноша, твоими устами вещает одна из четырех Желтых истин, — промолвил старик-знахарь и слез со своего белого коня.
Тотчас Бош-бедняк приказал: — «Старик-знахарь, прилепись к земле!» И старик-знахарь стал кричать и звать к себе на помощь.
— Сойди со своего черно-лысого бычка-бирючка! — умолял он Боша-бедняка.
— Беда со мною стряслась: прилип я к земле, потяни, будь добр, меня за руку.
Бош-бедняк тянул старика знахаря и так, и этак, и все без толку. Тогда он успокоил старика-знахаря, сел на бычка-бирючка, ударил его плетью по паху, бычок-бирючок закружился волчком на месте; ударил бычка-бирючка плетью по ляжке, бычок-бирючок запрыгал кузнечиком; ударил бычка-бирючка плетью по боку, он летит, словно стрела из лука выпущенная. Раньше ветра Бош-бедняк в ставку ханскую долетел. Вошел во дворец и — прямо к советникам Тарачи-хана.
— Со мною ехал старик-знахарь в белой шапке, в белой шубе, на белой лошади, и вез он аршан-воду, — сказал им Бош-бедняк.
— Ехали днем без дневки, ночью без ночевки. Много дней и ночей ехали, а как половину ковыль-поля переехали и семь раз по семь роса на ковыль-траву пала, кибитки нашего повелителя показались. Старик-знахарь начал трясти головой, бить себя в грудь и заклинания так быстро бормотать, что у него на губах пена выступила. Еще малость с ним проехали. Остановил старик-знахарь белого коня, чтобы свою нужду справить, а как слез с коня, так и прилип к земле… Сирота Бош еще не успел и дух перевести, как сын хана и визири вскочили на своих резвых коней и поскакали в степь к старику-знахарю. А когда увидели своими глазами, что старик-знахарь и хан страдают одним и тем же недугом, поворотили своих коней к дому.
Узнал Тарачи-хан, что старик-знахарь из царства Змей-хана его беде не помощник, послал своих глашатаев в направлении четырех ветров.
— Слушайте все! Слушайте все! — кричали дунгчи, надрывая свои глотки.
— Тарачи-хан дарует вам свою милость. Человек, который вылечит своего повелителя от недуга, если он мужчина, возьмет его дочь себе в жены и получит все, что ханская дочь пожелает, если женщина — станет она ханшей. Такова милость Тарачи-хана!
Прошло семь дней, никто не взялся лечить своего повелителя. Прошло еще семь раз по семь дней, и снова никто не пришел во дворец, чтобы воспользоваться милостью Тарачи-хана. Еще прошло сорок девять дней — прошел третий срок действия милости Тарачи-хана. Вот тогда-то и пришел в ханский дворец сирота Бош-бедняк.
— Я не волшебник, — сказал он сыну повелителя, — не знахарь, не лекарь, но попытаюсь избавить Тарачи-хана от его недуга.
— Вылечишь или не вылечишь, испытай, однако, свое счастье, — сказал сын повелителя.
Три дня жил Бош-бедняк в спальне Тарачи-хана, ел, пил, дремал да посмеивался над беспомощностью своего повелителя. А когда в спальню заглядывал ханский соглядатай, он то лениво перелистывал толстую книгу, то дул на ее желтые страницы, то закатывал глаза и бормотал что-то.
Наступил четвертый день, и он прошептал:
— Отлепись наполовину, Тарачи-хан!
Как приказал Бош-бедняк, так оно и свершилось.
Бош-бедняк сидел на ширдыке и не спеша страницы книги перелистывал, а молва по всему нутуку пошла: «Тарачи-хан наполовину отлип от земли».
Пришел к сироте Бошу сын повелителя и спрашивает:
— Почему мой отец только наполовину от недуга избавился?
— Не знаю, может быть, потому, что он не спешит свое обещание выполнить, — ответил он сыну хана.
— Может, — согласился тот.
Тарачи-хан, как услышал разговор своего сына с Бошем-бедняком, созвал своих приближенных и тут же повелел выдать дочь замуж за человека, который его наполовину из беды выручил.
Придворные ели, пили, Тарачи-хан в спальне лежал, думал, что он вот-вот совсем вылечится, а Бош-бедняк посадил ханскую дочь, сам сел на черно-лысого бычка-бирючка да и был таков.
Так Бош-бедняк проучил Тарачи-хана.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
