Белая Волна

Меня спасла реакция Антона. Не размышляя, повинуясь тренированным рефлексам рукопашника, Антон рванул меня прочь от колодца. Над колодцем взметнулся язык влажно блестящей, бесформенно-текучей, белесой массы. Спустя мгновение он хищно изогнулся, метнувшись к нам.

— БЕГИ! — хлестко ударил по нервам крик Антона, — БЕГИ!

Я рванулся назад, в туннель, ведущий к Могиле.

Что-то попалось под ноги. Споткнувшись, я полетел на пол, попутно разодрав щеку.

Боль! БОЛЬ! Что-то обожгло руку, словно я коснулся раскаленной проволоки.

Я отдернул руку от этого. Белая бесформенная масса, вздымалась надо мной, как волна в десятибалльный шторм. Неуклюже царапая пол каблуками ботинок, я откатился в сторону. Глухо чавкнув, волна обрушилась на камни, где я лежал секунду назад. Волна. Белая волна!

Скребя пальцами по стене, я сумел приподняться, вытирая рукавом кровь с разбитой щеки. В луче фонарика промелькнули два «отростка» волны, метнувшиеся мне в лицо. Защищаясь, я ударил один из них фонариком.«Отросток» взорвался, окатив меня водопадом жгучих, как капли кислоты, брызг. Волна снова вздымалась гигантским языком для следующего удара.

— Антон! — заорал я, пятясь вглубь туннеля.

— БЕГИ! — донеслось откуда-то, — БАТ! БЕГИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Волна заполнила тоннель, переходя в атаку. Я не видел, что творилось на перекрестке, у колодца… Удар! Резким движением волна хлестнула вдоль стены, опоздав всего на доли секунды. Все-таки она зацепила меня. Влажно-жгучий язык мазнул по лицу, зацепив разодранную в кровь щеку. Боль взорвалась в голове ослепительным термоядерным фугасом. В немыслимом пируэте, я вывернулся из-под ожившего воплощения цунами. Локтем я ударился о какой-то злосчастный выступ стены. Пальцы руки разжались от боли. Фонарик, кувыркаясь, покатился по полу.

Слепой от жгучей боли, спотыкаясь и задевая какие-то выступы и углы, я ковылял вглубь тоннеля, лихорадочно шаря руками по стене. Где-то сзади меня, в темноте, шурша каменной крошкой, волна поднималась, чтобы ударить еще раз. Последний раз. Ударить наверняка… … Я пришел в себя только когда шершавый, крошащийся ракушечник стены под моими пальцами оборвался прямым, щербатым углом. Перекресток? Поворот? Наверное, перекресток. Тот. С тоннелями-близнецами… Темнота вокруг меня грозила снова взорваться жгучим ударом волны. Плевать. Я не мог идти дальше. Тишину нарушал только гулкий стук пульса. Прислонившись к стене, я сполз на холодный пол. В глазах яркими вихрями искр плясала темнота. По пылающей от ожога щеке побежала теплая капелька. Слеза. Рука впилась в рукоять ножа, так, что свело пальцы.

Напуганный до грани безумия, сдаваться я не собирался. Вот только… Воевать с ножом против волны? Против живой волны?

Секунды капали не спеша. Одна за другой. Капля за каплей. Как вода. Там, у колодца на перекрестке. Шок внезапности проходил. Пелена адреналинового наркоза медленно таяла в темноте… Щека пылала, плавясь от боли. Напомнили о себе ушибы и ожоги. Во рту стоял непривычный металлический привкус. Кружилась голова. Но никто не собирался на меня нападать. Пока не собирался. Глухая тишина затопила тоннель под самый потолок. Тишина затаившейся опасности… Свет. Сначала и прежде всего — свет. Свет — основа выживания под землей. Без света — смерть. Смерть долгая и мучительная.

На ощупь я залез во внутренний карман камуфляжа. В отличие от «чайников» из группы Голландца, ни один мало-мальски опытный спелеолог не будет ходить по Системе без запасного света. Я достал миниатюрный фонарик-ручку… Работает.

Кроме маленького фонарика у меня в карманах были свечи, спички и дополнительный комплект батареек и лампочек к большому, ныне потерянному, фонарику. Еще кое-что осталось на Трилистнике, в моем рюкзаке.

Неяркого света «ручки» вполне хватило моим привыкшим к темноте глазам.

Тоннель к злополучному перекрестку был чист.

Волна. Это она напугала крыс. «Бред» Руслана — совсм не бред. Он же даже предупреждал нас, чтобы мы не подходили к колодцам! Пытался предупредить… Обожженная кожа руки горела, кое-где уже вскочили волдыри. Про то, что происходило с лицом, не хотелось даже думать. Эта волна… волна. Она гналась за мной, пытаясь накрыть, поглотить, утопить в себе.

Убить.

Волна — убивает.

Светя фонариком, я с трудом поднялся на ноги. Надо проверить — выжил ли кто-нибудь там, у колодца. Нельзя бросить их просто так.

Нельзя?

Я продолжал стоять у тоннеля.

Сделать несчастный десяток шагов оказалось труднее, чем сдвинуть с места небоскреб. Тоннель распахнул голодную глотку, где-то в конце которой, словно большой язык, притаилась волна. Грязно-белая влажно-жгучая масса.

Смерть цвета пасмурного неба.

Я все-таки сделал шаг. Тихо. Аккуратно. Не спеша. Ступая на утоптанные участки пола, чтобы не хрустеть каменной крошкой. Стараясь не шуршать одеждой.

Успокаивая дыхание.

Еще шаг… Еще… Волна. Она там. Я не знал, почему она не гналась за мной до конца тоннеля, но относительно ее реакции на мое возвращение иллюзий не испытывал.