Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 11947
— Пока всё тихо — уклончиво ответил он. И ведь не соврал ни на ползёрнышка! В беллиорской деревне и её окрестностях действительно царила пасторальная идиллия!
По окончании сеанса зоолог удалился в расположенную возле деревни рощицу, чтобы помедитировать и поразмыслить над странным интересом драконов к арзаку. У него там уже появилось любимое и довольно уединённое местечко, где можно было вдали от любопытных глаз и позаниматься отработкой приёмов борьбы, и помедитировать, и просто поваляться на травке, глядя на изумрудные кроны деревьев на фоне яркого (на взгляд рамерийца — слишком яркого) беллиорского неба.
Лану же он великодушно разрешил заниматься своими делами. Арзак поблагодарил и, подумав, сообщил, что, скорее всего, пойдёт к деревенскому гончару. Ему очень было интересно посмотреть, как тот из бесформенных кусков глины как по волшебству вытягивает изящные тонкогорлые кувшины и крутобокие приземистые горшки.
— Зная тебя, могу предположить, что ты и поучиться к нему попросишься! — хмыкнул менвит. — Ладно, валяй, разрешаю! Вот будет удивлён начальник связи, когда я верну ему его раба с новыми навыками!
Арзак процвёл краской смущения и удовольствия и, поклонившись, отправился в гончарную мастерскую. А Эль, не спеша и насвистывая песенку, побрёл на любимую полянку.
Помедитировать ему, впрочем, не дали. Из транса менвита вывели звонкие голоса, раздавшиеся поблизости. То были местные девушки, зачем-то пришедшие в рощу.
Как не вовремя!
Эль-Сун с досадой провёл ладонями по лицу, сбрасывая оцепенение. Теперь эти трещотки отсюда долго не уберутся. И что теперь делать ему? Показаться им — или сделать вид, что его тут нет и никогда не было?
Девчонки меж тем трещали, как местные юркие чёрно-белые птицы (Реньено называл их сороками). И, сам того не желая, Эль поневоле начал прислушиваться к их разговору, вычленяя уже известные ему слова.
— Мдя… — крякнул он, поняв, о чём — вернее, о ком болтали юные беллиорки.
Естественно — о новых лицах в деревне!
— … такой красивый! А глаза — ласковые-ласковые! Интересно, у него дома, на его звезде, есть подружка?
— Да ты что, Фиура? Он же… как это… раб, да? У этого, здоровенного. Может, тот ему не разрешает заводить подружку… и здесь не разрешит!
— У, злыдень! Хоть и тоже красивый.
— ОН?! Красивый? Этот… с отмороженными глазами?
— Зато такой высокий, широкоплечий… Девочки, а вы видели его мускулы? Мммм, это что-то!
— Зулита, тебе, случайно, голову не напекло? Эти «высокие широкоплечие» хотят нас завоевать и сделать такими же, как их… рабы!
— Но ведь этот… как его… Эльсун… Он же не бьёт Лана, не кричит на него, не издевается… Дядя говорил, что он даже закрыл его собой от Ойххо…
— Ха! Это, может, он один у них такой добрый! А другие — злыдни! Помнишь, что нам рассказывали про гибель бедных птичек? Как их сожгли какими-то смертельными лучами? И Ментахо с женой похитили, и госпожу фею Энни…
— Тихо ты, не ори на весь лес!
— Я не ору! — говорившая тем не менее понизила голос. — Высокие пришельцы со звёзд — злыдни и враги! И господин правитель Страшила ещё устроит им весёлую жизнь! Такую, что проделки подданных королевы Рамины покажутся им невинными шутками! И если они после этого сядут в свой летучий корабль и уберутся туда, откуда прилетели — это будет замечательно!
— Жалко только, что тогда и Лан улетит… то есть, его заберут. — послышался тяжкий вздох. — Интересно, а в их лагере у замка, среди его соплеменников много таких же красавчиков, как он?
— Ты ещё поинтересуйся, отличаются ли они чем-то от наших мужчин! — фыркнула языкастая собеседница. — В том самом месте!
— Да ну тебя! Придумаешь тоже…
— Ну а что такого сложного и невыполнимого? Подстереги, когда Лан или его хозяин купаться пойдут… И проверь!
Девчонки дружно захихикали, а у подслушивающего разговор Эль-Суна вытянулось лицо.
Нет, пару раз за всё это короткое время, проведённое среди беллиорцев, он уже заметил, как местные девушки исподтишка строили глазки и нежно улыбались Лану. Однако, арзак, если и замечал эти недвусмысленные знаки внимания, то только краснел, неловко улыбался и отводил взгляд. Чаще всего же совсем не замечал, всецело сосредоточенный на каком-нибудь деле или на ожидании распоряжений от господина.
Роста и комплекции арзаки и жители Гудвинии были одинакового, так что живейший интерес беллиорских девиц к его ассистенту для Эля был вполне понятен. Но… интерес к нему самому?
Эль-Сун, как всякий менвит, гордился своим мускулистым телом. И ничуть не был против демонстрации его во всей красе и мощи. Но сейчас у него мелькнула опасливая мысль, что, пожалуй, перед купанием теперь надо будет тщательно проверять окрестные кусты на предмет выявления таких вот любопытных «проверяльщиц».
Нет, девушки у беллиорцев были вполне симпатичные и даже (чего уж греха таить!) соблазнительные (мужчина он или нет, в конце концов… Но… осознавать, что это ты сам являешься объектом вполне определённого интереса у… будущих рабынь?
По окончании сеанса зоолог удалился в расположенную возле деревни рощицу, чтобы помедитировать и поразмыслить над странным интересом драконов к арзаку. У него там уже появилось любимое и довольно уединённое местечко, где можно было вдали от любопытных глаз и позаниматься отработкой приёмов борьбы, и помедитировать, и просто поваляться на травке, глядя на изумрудные кроны деревьев на фоне яркого (на взгляд рамерийца — слишком яркого) беллиорского неба.
Лану же он великодушно разрешил заниматься своими делами. Арзак поблагодарил и, подумав, сообщил, что, скорее всего, пойдёт к деревенскому гончару. Ему очень было интересно посмотреть, как тот из бесформенных кусков глины как по волшебству вытягивает изящные тонкогорлые кувшины и крутобокие приземистые горшки.
— Зная тебя, могу предположить, что ты и поучиться к нему попросишься! — хмыкнул менвит. — Ладно, валяй, разрешаю! Вот будет удивлён начальник связи, когда я верну ему его раба с новыми навыками!
Арзак процвёл краской смущения и удовольствия и, поклонившись, отправился в гончарную мастерскую. А Эль, не спеша и насвистывая песенку, побрёл на любимую полянку.
Помедитировать ему, впрочем, не дали. Из транса менвита вывели звонкие голоса, раздавшиеся поблизости. То были местные девушки, зачем-то пришедшие в рощу.
Как не вовремя!
Эль-Сун с досадой провёл ладонями по лицу, сбрасывая оцепенение. Теперь эти трещотки отсюда долго не уберутся. И что теперь делать ему? Показаться им — или сделать вид, что его тут нет и никогда не было?
Девчонки меж тем трещали, как местные юркие чёрно-белые птицы (Реньено называл их сороками). И, сам того не желая, Эль поневоле начал прислушиваться к их разговору, вычленяя уже известные ему слова.
— Мдя… — крякнул он, поняв, о чём — вернее, о ком болтали юные беллиорки.
Естественно — о новых лицах в деревне!
— … такой красивый! А глаза — ласковые-ласковые! Интересно, у него дома, на его звезде, есть подружка?
— Да ты что, Фиура? Он же… как это… раб, да? У этого, здоровенного. Может, тот ему не разрешает заводить подружку… и здесь не разрешит!
— У, злыдень! Хоть и тоже красивый.
— ОН?! Красивый? Этот… с отмороженными глазами?
— Зато такой высокий, широкоплечий… Девочки, а вы видели его мускулы? Мммм, это что-то!
— Зулита, тебе, случайно, голову не напекло? Эти «высокие широкоплечие» хотят нас завоевать и сделать такими же, как их… рабы!
— Но ведь этот… как его… Эльсун… Он же не бьёт Лана, не кричит на него, не издевается… Дядя говорил, что он даже закрыл его собой от Ойххо…
— Ха! Это, может, он один у них такой добрый! А другие — злыдни! Помнишь, что нам рассказывали про гибель бедных птичек? Как их сожгли какими-то смертельными лучами? И Ментахо с женой похитили, и госпожу фею Энни…
— Тихо ты, не ори на весь лес!
— Я не ору! — говорившая тем не менее понизила голос. — Высокие пришельцы со звёзд — злыдни и враги! И господин правитель Страшила ещё устроит им весёлую жизнь! Такую, что проделки подданных королевы Рамины покажутся им невинными шутками! И если они после этого сядут в свой летучий корабль и уберутся туда, откуда прилетели — это будет замечательно!
— Жалко только, что тогда и Лан улетит… то есть, его заберут. — послышался тяжкий вздох. — Интересно, а в их лагере у замка, среди его соплеменников много таких же красавчиков, как он?
— Ты ещё поинтересуйся, отличаются ли они чем-то от наших мужчин! — фыркнула языкастая собеседница. — В том самом месте!
— Да ну тебя! Придумаешь тоже…
— Ну а что такого сложного и невыполнимого? Подстереги, когда Лан или его хозяин купаться пойдут… И проверь!
Девчонки дружно захихикали, а у подслушивающего разговор Эль-Суна вытянулось лицо.
Нет, пару раз за всё это короткое время, проведённое среди беллиорцев, он уже заметил, как местные девушки исподтишка строили глазки и нежно улыбались Лану. Однако, арзак, если и замечал эти недвусмысленные знаки внимания, то только краснел, неловко улыбался и отводил взгляд. Чаще всего же совсем не замечал, всецело сосредоточенный на каком-нибудь деле или на ожидании распоряжений от господина.
Роста и комплекции арзаки и жители Гудвинии были одинакового, так что живейший интерес беллиорских девиц к его ассистенту для Эля был вполне понятен. Но… интерес к нему самому?
Эль-Сун, как всякий менвит, гордился своим мускулистым телом. И ничуть не был против демонстрации его во всей красе и мощи. Но сейчас у него мелькнула опасливая мысль, что, пожалуй, перед купанием теперь надо будет тщательно проверять окрестные кусты на предмет выявления таких вот любопытных «проверяльщиц».
Нет, девушки у беллиорцев были вполне симпатичные и даже (чего уж греха таить!) соблазнительные (мужчина он или нет, в конце концов… Но… осознавать, что это ты сам являешься объектом вполне определённого интереса у… будущих рабынь?
Страница 41 из 77
