Я расскажу о том, что случилось много лет тому назад в Северо-Восточной бухте на острове Святого Павла, далеко в Беринговом море. Эту историю я узнал от зимородка, когда ветер занес его на пароход, который шел в Японию. Я взял птичку в свою каюту, отогрел, накормил ее и продержал у себя несколько дней, потом она оправилась и снова улетела к острову Святого Павла. Зимородок — довольно странная птичка, но он умеет говорить правду.
22 мин, 0 сек 17494
Они не походили ни на китов, ни на морских львов, ни на тюленей, ни на медведей, ни на моржей, ни на акул, словом, ни на кого, кого когда-нибудь видел Котик. Они были футов в двадцать-тридцать длины и без задних ластов. Их тело оканчивалось хвостом в виде лопаты, который казался сделанным из мокрой кожи. Их головы имели очень странную, смешную форму. Они то качались на своих хвостах в глубине, то торжественно кланялись друг другу и помахивали передними ластами, как очень толстые люди двигают руками, то жевали морскую траву.
— Желаю вам хорошей охоты, — сказал Котик.
Большие животные поклонились и помахали ластами. Когда они снова начали есть. Котик увидел, что их верхняя губа разделена на две части и что каждую из этих частей они могут вытягивать и потом опять подбирать, захватив ею целую охапку морских трав. Они брали в рот всю эту зеленую массу и принимались важно жевать ее.
— Отличный способ есть, — сказал Котик.
Странные существа опять молча поклонились. Котику стало досадно.
— Прекрасно, — сказал он.
— Я вижу, вы красиво кланяетесь, но мне хотелось бы знать, как вас зовут.
Разрезанные губы зашевелились, водянисто-зеленые глаза посмотрели на него, но незнакомцы ничего не ответили.
— Ну, — сказал Котик, — вы еще безобразнее моржей и еще менее вежливы, чем они.
В эту минуту он вспомнил, что закричала ему чайка, когда он был годовиком и сидел возле моржа. Он понял, что наконец встретил морских коров.
Морские коровы продолжали жевать траву. Котик задавал им вопросы на всех языках, которые узнал во время своих путешествий. (Ведь у жителей моря почти столько же наречий, сколько у людей.) Морские коровы не отвечали. Они не могут разговаривать даже друг с другом, зато у них есть лишний сустав в передних плавниках и, размахивая ими, они умеют отвечать знаками.
К рассвету у Котика поднялась щетина на шее, и его терпение отправилось туда же, куда уходят мертвые крабы! Вскоре он увидел, что одна из морских коров медленно поплыла на север и все остальные двинулись за ней. Время от времени они останавливались, принимались кланяться друг другу, и Котик, глядя на них, говорил себе:
— Такие глупые существа, как морские коровы, уже давно были бы убиты, если бы они не нашли себе безопасного спокойного острова, а что хорошо для морских коров, будет хорошо и для тюленей. Но как бы мне хотелось, чтобы они плыли поскорее.
Дюгоны, или морские коровы, жестоко испытывали терпение Котика. Они не могли проплыть больше сорока или пятидесяти миль в день. На ночь они останавливались, чтобы кормиться, и все время держались возле берега. Котик плавал рядом с ними, над ними, под ними, но был не в силах заставить их двигаться быстрее. Наконец он увидел, что дюгоны плывут вдоль теплого течения, с этой минуты он стал больше уважать их. Однажды ночью коровы ушли глубоко под воду, упали, как камни, и тут в первый раз поплыли быстро. Котик плыл следом за ними, и быстрота дюгонов удивляла его. Они приблизились к громадному подводному утесу и на мгновение остановились. У его подножия виднелось отверстие. Дюгоны вошли в него. Долго-долго плыли они в темноте под скалой, и когда Котик показался из туннеля, ему нужен был свежий воздух. Он долго поднимался к поверхности моря. Высунув наконец голову из воды, он фыркнул, набрал воздуха и сказал: «Долго пришлось нырять, но стоило».
Дюгоны рассеялись по поверхности моря и медленно, лениво плыли вдоль таких прекрасных берегов, каких Котик еще никогда не встречал. Тут тянулись мягко отточенные водой скалы. Дальше расстилались отмели и виднелись камни, пригодные для танцев. На берегу росла высокая трава, манившая валяться в ней, и поднимались песчаные дюны. И лучше всего было то, что по вкусу воды, который никогда не обманывает тюленя, Котик понял, что здесь еще никогда не бывали люди. Осмотрев местность, белый тюлень постарался узнать, много ли в заливе рыбы, потом проплыл вдоль отмелей и сосчитал острова, полускрытые прекрасным густым туманом. С севера шла линия мелей, подводных камней и утесов, и благодаря этой гряде ни один корабль не мог подойти к отмелям. Вдобавок между островами и материковой землей были полосы глубокой воды, которую преграждали совершенно отвесные утесы, только там, внизу, под водой, крылся темный проход в заводь.
— Чудесное место, — сказал Котик.
— Морские коровы умнее, чем я думал. С этих утесов люди не спустятся, даже если они приплывут сюда, а вот эти камни разобьют в щепки всякий корабль. В море нет лучшего места!
Осмотрев все, он нырнул, отыскал вход в темный туннель и поплыл через него к югу. Только Морская Корова или Морской Колдун могли знать, что есть такое место. Когда Котик обернулся и посмотрел на утесы, то сам себе не поверил, что был в гавани.
Десять дней плыл он, хотя и торопился. Когда же наконец белый тюлень вышел на берег, как раз за отмелью морских львов, он прежде всего встретил свою невесту. Она по его глазам увидела, что он нашел тот остров, о котором говорил.
— Желаю вам хорошей охоты, — сказал Котик.
Большие животные поклонились и помахали ластами. Когда они снова начали есть. Котик увидел, что их верхняя губа разделена на две части и что каждую из этих частей они могут вытягивать и потом опять подбирать, захватив ею целую охапку морских трав. Они брали в рот всю эту зеленую массу и принимались важно жевать ее.
— Отличный способ есть, — сказал Котик.
Странные существа опять молча поклонились. Котику стало досадно.
— Прекрасно, — сказал он.
— Я вижу, вы красиво кланяетесь, но мне хотелось бы знать, как вас зовут.
Разрезанные губы зашевелились, водянисто-зеленые глаза посмотрели на него, но незнакомцы ничего не ответили.
— Ну, — сказал Котик, — вы еще безобразнее моржей и еще менее вежливы, чем они.
В эту минуту он вспомнил, что закричала ему чайка, когда он был годовиком и сидел возле моржа. Он понял, что наконец встретил морских коров.
Морские коровы продолжали жевать траву. Котик задавал им вопросы на всех языках, которые узнал во время своих путешествий. (Ведь у жителей моря почти столько же наречий, сколько у людей.) Морские коровы не отвечали. Они не могут разговаривать даже друг с другом, зато у них есть лишний сустав в передних плавниках и, размахивая ими, они умеют отвечать знаками.
К рассвету у Котика поднялась щетина на шее, и его терпение отправилось туда же, куда уходят мертвые крабы! Вскоре он увидел, что одна из морских коров медленно поплыла на север и все остальные двинулись за ней. Время от времени они останавливались, принимались кланяться друг другу, и Котик, глядя на них, говорил себе:
— Такие глупые существа, как морские коровы, уже давно были бы убиты, если бы они не нашли себе безопасного спокойного острова, а что хорошо для морских коров, будет хорошо и для тюленей. Но как бы мне хотелось, чтобы они плыли поскорее.
Дюгоны, или морские коровы, жестоко испытывали терпение Котика. Они не могли проплыть больше сорока или пятидесяти миль в день. На ночь они останавливались, чтобы кормиться, и все время держались возле берега. Котик плавал рядом с ними, над ними, под ними, но был не в силах заставить их двигаться быстрее. Наконец он увидел, что дюгоны плывут вдоль теплого течения, с этой минуты он стал больше уважать их. Однажды ночью коровы ушли глубоко под воду, упали, как камни, и тут в первый раз поплыли быстро. Котик плыл следом за ними, и быстрота дюгонов удивляла его. Они приблизились к громадному подводному утесу и на мгновение остановились. У его подножия виднелось отверстие. Дюгоны вошли в него. Долго-долго плыли они в темноте под скалой, и когда Котик показался из туннеля, ему нужен был свежий воздух. Он долго поднимался к поверхности моря. Высунув наконец голову из воды, он фыркнул, набрал воздуха и сказал: «Долго пришлось нырять, но стоило».
Дюгоны рассеялись по поверхности моря и медленно, лениво плыли вдоль таких прекрасных берегов, каких Котик еще никогда не встречал. Тут тянулись мягко отточенные водой скалы. Дальше расстилались отмели и виднелись камни, пригодные для танцев. На берегу росла высокая трава, манившая валяться в ней, и поднимались песчаные дюны. И лучше всего было то, что по вкусу воды, который никогда не обманывает тюленя, Котик понял, что здесь еще никогда не бывали люди. Осмотрев местность, белый тюлень постарался узнать, много ли в заливе рыбы, потом проплыл вдоль отмелей и сосчитал острова, полускрытые прекрасным густым туманом. С севера шла линия мелей, подводных камней и утесов, и благодаря этой гряде ни один корабль не мог подойти к отмелям. Вдобавок между островами и материковой землей были полосы глубокой воды, которую преграждали совершенно отвесные утесы, только там, внизу, под водой, крылся темный проход в заводь.
— Чудесное место, — сказал Котик.
— Морские коровы умнее, чем я думал. С этих утесов люди не спустятся, даже если они приплывут сюда, а вот эти камни разобьют в щепки всякий корабль. В море нет лучшего места!
Осмотрев все, он нырнул, отыскал вход в темный туннель и поплыл через него к югу. Только Морская Корова или Морской Колдун могли знать, что есть такое место. Когда Котик обернулся и посмотрел на утесы, то сам себе не поверил, что был в гавани.
Десять дней плыл он, хотя и торопился. Когда же наконец белый тюлень вышел на берег, как раз за отмелью морских львов, он прежде всего встретил свою невесту. Она по его глазам увидела, что он нашел тот остров, о котором говорил.
Страница 5 из 6
