Беседы у очага

— Тогда я снова замахнулся на вурдалака мечом и он тут же отскочил в сторону. Да только на сей раз, выказав проворство неслабое, прыгнул он ко мне, целясь длинными когтями аккурат в бок, дабы вырвать кусок плоти моей. Хвала Господу, что ношу я кольчугу, которая и уберегла меня от неминуемой гибели. Однако удар чудовища был столь сильным, что кожа под моим доспехом лопнула и закровоточила, а ребра затрещали. Повалился я наземь, ловя ртом воздух, да меч свой из рук не выпустил. Что есть сил закричал я тогда молитвы Господу нашему, дабы помог он мне в трудный час. А тварь та, тем временем, второй раз бросилась на меня, видимо раздраженная речами святыми. Да только придала сил мне молитва и я сумел перекатиться в сторону, изыскав способ нанести твари удар мечом, отрубив напрочь ей левую руку.

Томаш быстро допил остатки остывшего отвара и с поклоном протянул пустую кружку священнику.

— Ох и зашипел, зарычал от боли диаволов слуга, катаясь в пыли, орошая проклятой своею кровью место нашего поединка. Уперев меч в землю, я сумел подняться на ноги и тут же рубанул вурдалака аккурат по челу его. На мою беду слуга диаволов оказался весьма проворен и здужил таки извернуться. Но тот час ударил я с новой силой и отсек мерзкую ногу вурдалакову. Далее, прижав грудь его ногою к земле, метким взмахом меча отсёк ему голову так, что укатилась она шагов на пять в сторону.

Затем, с Божьей помощью и по вашему повелению, разрубил я тело диаволово на части, сложил их в могилу и забросал камнями. Тут силы меня покинули и я рухнул в беспамятстве прямо там, где стоял, — Томаш надолго замолчал.

— Отыскали меня местные селяне, отвезли прямиком в Гданьск, где я провёл много дней без сознания. А когда очнулся, поспешил к вам, дабы поведать об успехе своём во славу Божию.

— Воистину деяния твои угодны Господу и радуют сердце старому Якубу, — ксендз говорил задумчиво, делая долгую паузу перед каждым словом.

— Но готов ли ты столкнуться с силой, более свирепой, нежели та, что ты видел ранее?

— Готов! — воскликнул Томаш, не раздумывая ни минуты.

— Господь — Отец наш милосердный ведёт меня.

— Да будет так, — старик откашлялся.

— К северу и востоку от сих мест, за пределами Короны, в Княжестве Литовском, трёх дней не доходя до города Вильно, есть поселение Олецко. Тамошние жители испытывают невиданные страдания. Посёлок сей, стоящий в лесах дремучих, подвергается нападкам дикого зверя. И трёх дней не пройдёт, как в отаре овцы не досчитаются, или свинью в стойле задерут. А бывало и быка растерзают. Попервой селяне грешили на стаю волков, да после смекнули, что завелся в их лесу зверь посуровее. Стали они облавы устраивать, да пойди отыщи зверя в чаще. А когда нашли в лесу сына старостова — великана, коий прослыл лучшим охотником во всей округе, да всего разорванного, то весьма обеспокоились. Теперь поселковые в лес ни ногой. А после захода солнца запираются в хатах и трясутся в страхе. Но самое горестное то, что отринули многие веру Христову и вернулись к мерзкому поклонению языческому, испрашивая у поганых идолов помощи и защиты.

— Но кто же сей лютый зверь, пан ксендз? — вскричал Томаш.

— Иные из селян поминают рассказы стариков о волкодлаках — людях, кои под светом луны принимают облик звериный и в бешенстве разрывают всякого встречного христианина, и не только. Правда не знают люди, что волкодлак тамошний не один, а двое их, и приходят они не из лесу, а скрываются серед поселковых жителей под видом братьев-кузнецов.

— Как мне совладать с волкодлаками? — юноша нахмурился.

— Ты взрослеешь, мальчик мой, — произнёс старый священник после традиционной паузы.

— И начал задавать правильные вопросы. Знай же, что железо или сталь не нанесет смертельных увечий волкодлаку, а лишь только обозлит его. Посему, покрой остриё меча своего чистым серебром, ибо боятся его звери нечистые более всего на свете. Но не ищи встречи с отродьями под луной, а вступи в бой с ними серед бела дня, в час, когда они особо беспечны и уязвимы. И помни, что даже при свете солнца не теряют они всей силы диавольской и могут оказаться весьма опасными соперниками. Знай это и ступай же во славу Божию.

Третий рассказ Томаша Мягко ступая по размокшей от талого снега земле, Якуб, не спеша, брел по известной ему одному тропе. Зима упорно продолжала сопротивляться, но все же, медленно, как бы нехотя, уступала свои права. Лес благоухал невероятно приятным ароматом свежести, который источали сотни и даже тысячи подснежников — радостных вестников прихода красавицы весны. Большущая охапка, пропитанного влагой хвороста, казалось, совсем не давила на плечи. Ксендз обернулся. Далеко позади, над вершинами сосен, в небо взлетела стая ворон, нарушая мирную тишину ночного леса громким карканьем. Якуб усмехнулся и немного ускорил шаг. У него всё ещё оставалось время, чтобы разжечь огонь в очаге и приготовить свежий отвар для долгожданного гостя.