Бездна

Ещё один подобный знак качества Виктор Семёнович успел поставить на бородатой морде абсолютно незнакомого мне персонажа. Тот прижался спиной к стене и всем своим видом изображал дикий ужас А вам не было бы страшно, если бы кто-то упёр в ваш лоб дуло Стечкина? Впрочем, Хробанов очень убедительно убеждал Самойлова, что убивать экспертов ещё до начала путешествия — контрпродуктивно.

— А зачем нам два? — резонно спрашивал начальник охраны и кивнул на меня, — Этот хоть постоять за себя сможет, а какой толк от твоего экзо… Эзко, тьфу! Экзопедика, какой прок? Ну, кроме соплей и прочих истерик?

— На барельефе имелись пометки, которые могли помочь нам во время погружения, — подал голос «экзопедик» сделав ударение на последнем слове.

Самойлов нажал пистолетом на высокий бледный лоб и бородатый заткнулся.

— Должен вам сказать, — пришло время вставить веское слово главному эксперту, — что все эти пометки и прочая херня не очень помогли в прошлый раз. Чёртова срань, ну — Бездна, постоянно меняется.

— И это — очень обнадёживает, — согласился Самойлов, под саркастическое хмыканье Хробанова, — Бля…

— Готово, — сказал парень в рабочем комбинезоне, — Семёныч, ну чего ты сразу в бутылку лезешь? Если бы не парочка этих мудозвонов…

— Поп… ди мне ещё, — весело откликнулся Самойлов и спрятал оружие в кобуру. — Грёбаный броник!

— Тем более, что он всё равно не поможет, — заметил я. — Там и голову отрывают на раз-два.

— Прекратите, — жалобно мяукнул Хробанов, а бородач и без того бледный, принялся маскироваться под алебастр. — Всё это неправда. В этот раз подготовка — ни чета прошлой.

Самойлов хлопнул меня по плечу и уставился в лицо своими мутными глазами.

— За что я люблю людей, особенно таких, как ты. — он оскалился, демонстрируя безупречные белые зубы, — так это за умение мыслить позитивно. Но варежку пока что прикрой, сам видишь, кто, — он кивнул на толпу, заинтересованно внимавшую нашим разговорам, — рядом. Эй, ты, — Семёнович отпустил моё плечо и повернулся к бородатому эзотерику. — Начинай читать свои мантры. Время.

Там, где раньше находилась стела с изображением пылающего атлета, теперь осталась лишь ровная стена. Выглядела она так, словно её годами шлифовали, пока не превратили в идеально ровную поверхность. Не удержавшись, я провёл пальцем и ощутил слабое тепло. Знакомое ощущение. Бородатый, заметив, чем я занимаюсь, недовольно зашипел. Самойлов ткнул его кулаком под ребро и подтолкнул вперёд.

— Это ещё что за фрукт? — поинтересовался я у Хробанова, который определённо тяготился отсутствием привычного костюма. — И откуда свалился?

— Проклятье, чувствую себя овцой в волчьей шкуре, — проворчал Сергей Николаевич, подтвердив мои наблюдения. Потом всё же объяснил. — Лифшиц Иван Иванович, лингвист, историк и эзотерик.

— Сочетание имени и фамилии — просто впечатляющее, — хихикнул я.

— Да фальшивое всё, — Хробанов махнул рукой. — Самойлов обещал раскопать, но пока молчит. Правда, последние пару дней относится к Ивану Ивановичу хуже некуда — видимо что-то неприятное всплыло. В любом случае у нас уже нет выхода: другого специалиста подобной направленности мы уже не успеем отыскать.

Лифшиц подошёл к стене и положил ладонь на бурую поверхность, после чего замер, прислушиваясь. Голоса за нашими спинами начали стихать, пока не воцарилось абсолютное молчание.

Самойлов приблизился к бородачу и склонил голову, как будто пытался услышать то, что слушал тот. Руки у начальника охраны лежали на автомате. Кажется, он ощущал некую угрозу. Ну а я, вспоминая прошлый раз, мог только ухмыльнуться; если внутри стены притаилось что-то, подобное плотоядной пасти, то автомат поможет, как мёртвому припарки. Но, чёрт возьми, если и в этот раз собирались приносить человеческие жертвы, то кого-то определённо забыли известить.

Ладно и сами с усами. Я подошёл к нашему русско-еврейскому инкогнито и обернулся, рассматривая толпу на предмет лиц, разительно выделяющихся из общей массы. Как наша четвёрка в предыдущем путешествии.

Ага, огромное количество крепких здоровяков, умело-небрежно поглаживающих автоматы. Так, гораздо меньшее количество сосредоточенных лиц, несколько обезображенных интеллектом. За этими я лично ездил в институт экспериментальной биологии. Вот, как приоритеты изменились: от ядерной физики к живым процессам. Нервничает Утюг, мечется от Альфы до Омеги.

Хм, из общего числа безмолвствующих зрителей кардинально выделялись трое: слегка испуганная брюнетка, сногсшибательная длинноного-грудастая блондинка и квадратный человек, скрывающий за тупой физиономией массу секретов. Короче: Ольга. Диана и Паша. Двух последних я бы с радостью пустил на фарш. Но это — маловероятно.

За спиной внезапно раздался вой закипающего чайника, смешавшийся с воплями весенних котов. По крайней мере, напоминало услышанное именно это. Пока я поворачивался, звуки попытались скатиться в область сверхнизких частот, именно тех, что топят корабли в районе Бермуд., а потом и вовсе смолкли.