Бездна

Холодные пальцы коснулись щеки и вдруг повернули голову. Безумный блеск глаз, прячущихся за волосами, несколько поутих и в них появилось нечто, более подобающее человеку. Кажется, я начал различать знакомые черты лица погибшей девушки. И в этот раз не ощущалось никакой потусторонней жути.

— Поцелуй меня, — слова едва различались. Поднялась вторая рука и тонкие твёрдые пальцы легли на мой затылок. — Прошу…

Несколько секунд ощущал касание губ на своих, а после лицо Оксаны вдруг стало похожим на кисель из густого тумана. Прикосновения пальцев я тоже не ощущал, а вместо этого появилось чувство быстрого падения. Я летел в серой мгле и бесформенные тени мелькали в тумане по обе стороны от меня. Иногда я различал только смутные пятна, а иногда они становились похожи на огромных крылатых существ.

Внезапно одно из них оказалось совсем рядом и полыхнуло большими пылающими глазами. Меня окатило таким ужасом, от которого сердце забилось в самый дальний уголок пятки и замерло. Мощная конечность вцепилась когтистыми пальцами в плечо и внезапно рванула к себе.

Под мерзкий хруст выламываемого сустава я подскочил на полу и ошалело уставился на женщину, сидящую рядом. Остальные продолжали спать.

— Проснулся? — негромко поинтересовалась Диана и поднявшись, махнула рукой. — Пошли, поговорим.

ДАВАЙ ДРУЖИТЬ

Самая главная, из всех змей подколодных, осторожно обошла девушек, лежавших рядом со мной, потом переступила ногу бойца, украшенную окровавленной марлей и в некотором замешательстве, остановилась, осматриваясь. У двери, которая спасла нас от жуткой погибели, тихо посапывал Лис. При этом он с такой нежностью прижимал к себе автомат, точно собирался предложить оружию руку и сердце. У каменной головы второй часовой вольготно разбросал руки и ноги в стороны забросив автомат под голову. Как испытавший то же, только раньше, могу подтвердить: после произошедшего — далеко не худшая подушка. Последний, из уцелевших воинов, калачиком свернулся у родника, если эту штуку продолжать называть привычным словом.

Диана с подозрением во взоре изучила дальний угол, подняла с пола крохотный камешек и бросила. Снаряд угодил в один из огромных грибов, судя по всему смущавших женщину и спокойно скатился на пол. Грибы тоже совершенно индифферентно отнеслись к подобной наглости и не стали бросаться на обидчицу. Никто даже не зарычал, что в общем-то странно. А, впрочем, может они затаились?

Всё это время я, позёвывая, наблюдал за телодвижениями главной сволочи этого похода и размышлял, какого чёрта ей нужно. Нет, сначала туда я её и хотел послать, но стало любопытно, с какого перепугу наша высокомерная прима снизошла до разговора с «быдлом», как она именовала меня прежде и «лабораторным экспонатом» в статусе которого я, к сожалению, так и продолжал оставаться. Распроклятая богатырская силушка возвращалась, но очень медленно и неохотно. Видимо организм опасался, что его вновь начнут ширять иголками.

Диана завела меня в самый угол, ещё раз опасливо покосилась на фиолетовые, с прозеленью, шляпки и таки решилась присесть у стены. Я предпочёл оставаться на ногах, рассматривая спутанные волосы и огромный шишак, торчащий наружу. Интересно, когда это она успела так приложиться? Больно, наверное, Жалости я не ощущал.

— Первым делом я хочу принести свои, самые глубокие и искренние, извинения, — при этом в глаза мне смотрели так пристально и честно, что сразу становилось понятно: ни о какой искренности и речи быть не может. Да и столь кардинальное изменение тональности песен этой сирены вызывало скорее усмешку. — Всё, произошедшее ранее — огромная, почти непоправимая, ошибка.

Она и сама не понимала, до какой степени оказалась права. Впрочем, послушаем дальше. Я зевнул.

— Понимаю, что в свете произошедшего, — таким высоки штилем докладчица при мне общалась исключительно с Утюгом, когда просила муженька выделить очередную кучку бабла, — мои извинения смотрятся запоздало и даже смешно, однако, прошу принять во внимание, что я — слабая женщина, которая нуждается в защите.

Угу. Вона, к чему мы выплыли. Пока у слабой женщины имелся батальон головорезов, разговаривала она совсем по-другому. Я так понимаю, что если количество бойцов сократится ещё, то разговор сведётся к расстёгиванию ширинки и получению удовольствия. То ли мне кажется, то ли реально, но бабы попроще имеют на порядок больше гордости и достоинства, чем эти бляди из высшего общества?

— Радость моя, — я ещё раз зевнул. — Во-первых, меня вполне устраивает твой обычный тон, так что нехер заморачиваться. А во-вторых, чего ты собственно хочешь? Если боишься, что спасая свою шкуру, брошу тебя на съедение серому волку, то можешь расслабиться: как бы это ни казалось заманчивым — не стану. Вон, видишь, храпят ещё трое таких же, не бросил же.

Того, что произошло дальше, честно говоря, просто не ожидал. Совсем.