Бездна

Поехали дальше: на стене с лестницей также имелось рельефное изображение пылающего цветка и птички, подозрительно напоминающей Феникса. То ли так легли тени, то ли меня заглючило, но возникло ощущение, будто в глубине рисунка притаилась тень человека. Что ещё? Ах да, как я мог упустить: пол — абсолютно ровная полупрозрачная поверхность, в коричневой глубине которой медленно всплывали и лопались золотистые шарики. Очень красиво, кстати, жаль снять не на что. Всё, осмотр закончен.

— Насладился? — спокойно осведомилась Вобла и кивнула на лестницу. — Поползли.

— А что с водопадом? — я указал за спину.

— Эта шарманка — часов на двенадцать, — она махнула рукой. — Только потом начнёт помаленьку отступать, а уж потом и соглядатаи выползут. Так их Тео называет. Ну, те страшные каменные чудики.

— А они там зачем?

— Чтобы ты мог задавать еб… нутые вопросы. Есть желание — спустишься и спросишь у них сам. Полезли, говорю.

Вблизи каменные ступеньки выглядели ещё более стрёмно, а высота подъёма — значительно выше, чем казалось издалека. Кроме того, стоило положить пальцы на уступ, как камень затрещал и шевельнулся. Я отдёрнул руку и тут же услышал хихиканье Воблы.

— Ползи, ползи, — она пихнула меня в спину, — не очкуй. Это только на вид оно вот-вот рухнет. Да и падать тут — понты: метров тридцать.

— Умеешь ты утешить и обнадёжить, — проворчал я и пополз по хрустящим ступеням. — Чёрт побери, как представлю себе, что всё это дерьмо начиналось с грёбаных трёх штук зелени! Да мать бы их так! Блин, если только выберусь из этой задницы — уеду к ё… аной матери, подальше и хрен меня найдут! Чтобы я ещё раз…

— Сдаётся мне, — откликнулась снизу Вобла, которая периодически толкала мои пятки, — что эту молитву Бездна слышала столько раз, что выучила наизусть. Да, Тео?

— Мои товарищи просто молились Богу, — с некоторой заминкой отозвался Емельянович. — Впрочем, не помогают ни молитвы, ни проклятия, ни обещания и просьбы. Эффект одинаков.

— Зачем тогда платить больше? — проворчал я, под издевательский хохот тощей воительницы. — От простого мата куда больше толку.

— Золотые слова, — женщина внезапно оказалась рядом и хлопнула меня по затылку. — Замри, дурашка! Совсем забыла, что тебя нельзя пускать первым. Наверху у нас логово и Тео поставил что-то, типа замка. Ещё бы чуть-чуть и тебе голову могло оторвать.

Я посмотрел на неё и обратил внимание, как насмешливо блестят её зелёные глаза. Ни фига эта пакость не забыла! Хотела постебаться. А я, уставившись на близкое розовое сияние, в очередной раз облился потом. Да чтоб вас всех ёжики расцеловали! А тебе ещё и куни сделали.

Вобла протянула руку вверх, нащупала край дыры и принялась там шарить. Выругалась, подула на пальцы, исходящие сизым паром и вновь полезла туда же. Со второго раза получилось: щёлкнуло и гламурный свет внезапно исчез, как и не бывало. В лицо ударили синие лучи, точно вверху имелись неоновые лампы.

— Выползай, — меня приподняли за шкирку. — Считай, что я второй раз спасаю тебе жизнь.

— Благодетельница, мля, — щурясь от ослепительного света, я начал подниматься и вдруг почуял аромат жареного мяса. Желудок тут же напомнил о своём существовании протяжным тоскливым стоном. — Давай, теперь спасай третий раз, от голода.

— Как чувствовала, что гости будут, — Вобла отпихнула меня и прошла к прямоугольной глыбинке, где стояла уродливая ассиметричная посудина, распространяющая манящий аромат. — Ну, ты сам знаешь: бесплатные пирожные бывают только у педофилов.

— Натурой отдам, — ляпнул я, а Вобла тотчас обернулась и приподняла правую бровь. — Потом, если захочешь.

— Захочу, — она широко ухмыльнулась. — Надо же, сам предложил! Соскучился, поди?

— Вспоминал постоянно, — тут я не соврал ни на йоту. Кошмарные сны, где я отпускаю руку и женщина падает в водопад, регулярно посещали меня ночами, вынуждая вскакивать в холодном поту.

Появился Теодор. Он склонился над дырой и что-то нажал. Вспыхнувшее розовое сияние больше всего напоминало яркий коврик, который кто-то бросил в самом центре чёрного каменного пола. Мелькнула мысль: хоть бы не забыться и не наступить. Уж больно материальным казалось яркое пятно.

Пока Вобла возилась с кухонной утварью, если уродливые каменные штуковины являлись именно этим, я медленно прошёлся, осматриваясь. Выглянул в ромбический проём окна и полюбовался серебристыми струями водопада. Отсюда всё выглядело очень даже красиво. Плохо верилось, что при немного других раскладах я мог бы уже булькать на глубине, пополняя ряды дохлых воинов Бездны.

Рыхлый резиноподобный материал у противоположных стен крохотного зала очевидно служил кроватями хозяев и почему-то тот факт, что спят они раздельно, вызвал у меня одобрение. Хоть, казалось бы, мне то какая разница? У одной «кровати» лежали чёрные свитки с жёлтыми буковками. Видимо там спал Теодор. У другого ложа — что-то типа толстой шкуры с серебристым мехом и тёмно-фиолетовый кристалл, периодически полыхающий изумрудом. Светильник, не иначе.