Бездна

Все эти усилия отвлекали от неприятной мысли, что нас стало ещё на одного человека меньше. Чёрт возьми, если в начале путешествия мне хотелось придушить здорового долдона собственными руками, то теперь я почти жалел его. И смерть-то, честно говоря, получилась какой-то дурацкой, не имевшей ни малейшего смысла

— Ещё раз наступишь на голову, — предупредила взбешённая Вобла, — и я тебя, на… уй оттуда сдёрну!

— Сколько ещё спускаться?

— Сколько нужно! — злобно отрезала она, а потом, на полтона ниже, добавила. — Я, б… дь, откуда знаю? Первый раз идём этой дорогой.

Чёртова нога соскользнула и стукнула по чему-то твёрдому. Не успел я пробормотать очередное: «Извини», как лодыжка оказалась зажата в чём-то, типа клещей. Потом стены резко рванулись вверх, мелькнуло грязное лицо спутницы и я, почти сразу, шлёпнулся на содрогающуюся тёплую поверхность. Сверху спрыгнула Вобла и осклабилась:

— Обосрался, гадёныш?

— Чего уж там, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. — продолжай в том же духе и точно обосрусь. Кстати, а тут похоже на настоящую преисподнюю.

— Точно, — согласился Теодор, пытающийся оттереть измазанные пальцы какой-то тряпицей. — Никогда здесь прежде не был.

— Откуда знал, куда лезть нужно?

— Казимир подсказал, — Вобла криво ухмыльнулась. — Услышал его голос в голове: «В полушарии — люк».

— Жарко тут, — внёс свою лепту Лаврентьев, — Вроде, как вулкан недалеко извергается. Мы, когда в Исландии были, видели нечто похожее.

Ну, разве что похожее. Над нами нависали багровые, пышущие жаром, облака. В их разбухших телах мелькали ветвящиеся разряды синих молний. Со всех сторон я видел лишь горы красного и оранжевого цвета, напоминающие клыки в пасти невероятной акулы. Некоторые скалы точно пульсировали жаром, словно внутри них таилось скрытое пламя. Чуть дальше равнину между гор рассекала широкая трещина, над которой воздух дрожал и сворачивался небольшими жёлтыми торнадо. То ли из недр самой земли, то ли из толщи скал доносился глухой протяжный рокот. Иногда звук становился громче и тогда земля била по пяткам.

— Не нравится мне это место, — констатировала Вобла и повертела головой. — Совсем не нравится.

— Ну, тут есть одна вещь, которая тебе точно придётся по вкусу, — Теодор поднял руку и указал куда-то вперёд. — Стало быть, все эти предупреждения и сны имели под собой почву. По крайней мере, для нас

— Ох ты ж, ё! — выдохнула женщина. — Да ладно!

— Напоминает лестницу, очень большую лестницу, — заметил я, ощутив, как одеревенела кожа на затылке. — Можно даже сказать: бесконечную лестницу.

В паре километров от нас горы расступались и между изломами скал вверх уходила необычайно ровная, как для этого искажённого ландшафта, полоса, прорезанная поперечными чёрточками. Лестница, верхняя часть которой

исчезала в низких тучах. Низ сооружения тоже не наблюдался, теряясь за нагромождениями валунов. Мы находились в часе от спасения.

— Думаешь, всё окажется так просто? — спросила Вобла, без особой уверенности в голосе. — Бляха-муха, жопой чую, что во всём этом есть какой-то подвох!

— Если стоять на месте и ждать неприятностей, то можно их и дождаться, — совершенно спокойно заметил Емельянович и взвалил хрюкающего Павлушу на плечо. — Шанс стал много больше — вот и всё, что я могу сказать.

Как вскоре выяснилось, возможность свалить из Бездны получили не только мы. Скала по левую руку чернела огромными дырами, напоминая швейцарский сыр для великана. Одно из отверстий собственно и выпустило нас. Так вот, стоило нам сойти с места и тотчас послышался тихий шелест, который становился громче с каждой секундой. Потом шум смешался с протяжным человеческим воплем и не успел Лаврентьев шарахнуться в сторону, как нас стало на два человека больше. На два знакомых человека

— Салям алейкум, — сказал Лис, поднимаясь на ноги. — Всегда приятно встретить хорошего человека.

— Это он про меня, — уточнил я, получив недоуменный взгляд Воблы и уставший — Теодора. — Лис и Череп, как по батюшке — понятия не имею.

— Целоваться не станем, — заметила Вобла и прищурившись, оглядела Черепа. — Лысый, а я тебя где-то видела.

— Ты у меня, падла, бутылку коньяка, когда мы тусили у Каспия, отжала, — проворчал тот, прижимая ладонь к разбитому лбу. — Сказала, что пить хотят только те, у кого есть ствол.

— Нехер было своей зубочисткой дразниться, — Вобла коротко хохотнула. — Вспомнила. Выберемся — куплю тебе ящик — залейся, жлоб.

— Может, пойдём? — проскулил Лаврентьев, с тоской глядя на далёкую лестницу, которую периодически заслоняли облака багрового тумана.

Бежать оказалось не так уж просто, несмотря на относительно гладкий камень под ногами. Толчки не прекращались, напротив — они становились всё сильнее и сильнее. Иногда даже приходилось останавливаться и балансировать, пытаясь удержаться на ногах и не свалиться на горячую почву. Та, кстати, тоже становилась всё горячее, а из разлома начали подниматься огненные фонтанчики. И отдалённое громыхание приобретало какие-то совершенно причудливые формы. Казалось…