Бездна

И где же я оказался? Где я, чёрт побери, мог оказаться! В очередном долбанном тоннеле! На этот раз меня ожидал угрюмый, усыпанный булыжником ход, чьи каменные стены поросли какой-то гадостью, наподобие мха. Скользкая плесень на поверхности камня фосфоресцировала слабым мерцающим сиянием, очерчивая контуры глыб, по которым я ступал. И это было единственным лучом света в тёмном царстве. Меня не покидало ощущение того, будто я шагаю по камням, повисшим посреди космоса и это вызывало определённый дискомфорт. Не очень помогали частые падения, во время которых я ощущал: в тёмных безднах имеется своя твёрдая подоплёка. Сколько времени я шёл по этим кирпичам-призракам, под навесом причудливых узоров, мерцающих во мраке — не знаю. К сожалению, никто не предусмотрел часов, развешанных на стене или хотя бы солнца над головой.

В конце концов, должно же быть хоть какое-нибудь разнообразие, повороты, по крайней мере. Ни-фи-га! Путь оказался совершенно прямым, в честь одноимённой кишки и это унижало, вынуждая ощущать себя одиноким глистом, продвигающимся в сторону задницы. Ах, если бы… Тогда, по крайней мере, я имел бы надежду на выход. Временами меня охватывало отчаяние, и я начинал громко материться, проклиная всё на свете. Мало-помалу эти вопли сменялись пронзительным воем и некоторое время я стоял, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Видимо от постоянного мрака, расцвеченного лишь привиденческим сиянием потустороннего лишайника, мозги норовили свернуть на бок и зафиксироваться в подобном положении.

Наконец свершилось давно ожидаемое — мои верные, неоднократно битые ноги заявили ноту протеста и выразили желание взять кратковременный отпуск. Поскольку её величество голова не имели никакого желания быть расшибленным о камень, пришлось адекватно реагировать на критику снизу. Я сел около стены, устроившись на относительно плоском камне и опёршись спиной о светящуюся абстракцию. Точно такая же оказалась у меня перед глазами.

— Я хочу жрать, — сказал я ей, аккомпанируя бурчащим желудком, — мне нужно пожрать!

Светящаяся плесень и не подумала возражать, ей было плевать на мои проблемы. Когда я понял это, бешенная ярость охватила меня, застилая глаза клубящимся багровым туманом. Пришёл в себя я, стоящим и целящимся в чёртов мох из автомата. Великолепно! Где мой психиатр и парочка санитаров с удобной рубашкой? Самое время.

Тяжело дыша, я сел на камень и осторожно отложил автомат в сторону.

— Время спать, — сказал я сам себе и сам себе ответил. — Хорошая идея, вот только пожрать бы не мешало.

— Заткнись, придурок, — вяло одёрнул я себя, — думаешь я жрать не хочу?

— Тебе пофигу, — хмыкнул я, — а как я засну на голодный желудок?

— Можешь не спать, — отрезал я и начал устраиваться на камне, готовясь ко сну.

Внезапная мысль заставила меня подняться и нащупав автомат, уложить его стволом в направлении моего сегодняшнего движения. Не хватало ещё проснувшись, двинуться обратно. Проделав эту операцию, я вновь улёгся на холодный скользкий камень, давящий моё больное тело всеми своими выступами.

— Спокойной ночи, — пожелал я себе.

Никто не ответил.

Ночью ко мне пришёл Сергей, светящийся во мраке и сел напротив, рассматривая узоры на стенах глазами, сияющими словно две автомобильные фары. Щупальца, свисающие из его рта, слабо шевелились и пытались обвиться вокруг шеи.

— Хреновые дела, — сказал Серёга, почёсывая нос огромным когтём, на конце многосуставчатого пальца. — Меня прикончили, так ещё и ты скоро опрокинешься.

— Пошёл ты! — сказал я. — Меня так просто не прикончить. И вообще, не мешай мне спать.

Сергей засмеялся и пропал.

Я проснулся. Наверное. Понять, проснулся я или нет, стало намного труднее, чем раньше. Очень долго я вообще не мог сообразить, где нахожусь и почему никак не могу нащупать выключатель, и включить свет. Ладонь хлопала по склизким щербатым стенам, всякий раз вспыхивающим холодным светом.

— Блин! — сказал я, постепенно вспоминая, куда меня занесла нелёгкая. — Опять эта параша.

Мои слова, покружившись надо мной, возвратились обратно гулким эхом, медленно затухающим в абсолютном мраке. Теперь перестали светиться даже те тусклые узоры, по которым я шагал перед сном. То ли мох исчерпал лимит своих батареек, то ли наступила местная ночь — не знаю. Я пошарил рукой вокруг себя и наткнулся на автомат. Оружие едва не слетело с камня, на котором лежало, и я судорожно вцепился в него, пытаясь не утратить хотя бы направление в этом океане мрака.

Жрать хотелось просто невыносимо, болело избитое тело и отвратительно зудела кожа, начиная издавать ощутимое зловоние. Если запах начинал доставать меня, предполагаю, насколько круче всё было бы для посторонних.