Бездна

Теодор продолжал улыбаться, но улыбка его окаменела. Он медленно отложил пачку листов в сторону и встал на ноги. Откуда-то из-за моей спины появилась Вобла, с автоматом наизготовку и пошла вдоль стены, с интересом посматривая по сторонам.

— Если кто-то выстрелит в этого человека, — негромко, но очень чётко сказал Теодор, — я размозжу ему голову. Тотчас же.

— Личное? — поинтересовался Зверь, забрасывая автомат за плечо. — Тогда нужно предупредить наших часовых, пока они не нарвались на неприятности.

— Поздновато, — прислушиваясь, пробормотала Вобла и мягким кошачьим шагом двинулась к двери. — Мне кажется…

Дверь распахнулась и из темноты прохода вылетел огромный кулак, впечатавшись ей в лоб. Женщина пролетела пару метров и остановилась, влипнув в стену. На пол она шлёпнулась, как мешок: без звуков и без движения. Зверь подавился несказанным словом и хрюкнув, схватил оружие. От неожиданности, я потерял равновесие, покачнулся, крутнувшись на месте и совершенно неожиданно для самого себя, ткнул дулом автомата в чей-то живот. Сглотнув, я поднял голову.

Живот принадлежал ну очень огромному мужику! Если бы у гориллы росла борода до пояса, и она носила грубое рубище — то это было бы самое то. Волосы незнакомца, как и его борода, опускались до пояса, оканчиваясь обожженными концами, а на лбу перехватывались коричневым шнурком. На груди великана висел потускневший крест. Ослепительно голубые глаза яростно сверкали из густых волосяных зарослей, а мускулистые руки толщиной с моё бедро приподнялись, чтобы вцепиться в моё несчастное горло. Но эта горилла обладала, видимо, какими-то знаниями в отношении огнестрельного оружия, потому как увидев штуковину, вонзившуюся ему в живот, обезьяночеловек остановился.

Какой-то твёрдый предмет упёрся в мой затылок и голос Теодора приказал:

— Опусти оружие, если хочешь жить.

— На хер, на хер — закричали пьяные пионеры, — пробормотал я, не торопясь выполнять приказ. — Я, значится, автомат убираю, а он мне шею сворачивает — красота!

— Пусть даст ему отойти, — Зверь изготовился к стрельбе, но было неясно, в кого он собирается стрелять — в незваного пришельца или Теодора. — Скажи ему.

Давление на мой затылок ослабло, и Теодор взволнованно сказал:

— Казимир — это друзья, не стоит их бояться. Пусть парень отойдёт, не волнуйся, он не будет стрелять.

Длинная борода заволновалась, а обширный живот начал дико трястись. Всё это сопровождалось мощным утробным звуком, в котором я с некоторым трудом, опознал обычный хохот. Незнакомец, продолжая смеяться, начал отступать назад, до тех пор, пока я не оказался вне досягаемости его мощных конечностей. Но это меня не очень успокоило — я уже заметил, с какой быстротой и лёгкостью перемещается этот гигант. Продолжая держать палец на спуске, я попятился за спину Теодора, неотрывно глядящего на гостя. На полу застонала и пошевелилась Вобла. Продолжая следить за каждым движением незнакомца, Зверь подошёл к ней.

Неожиданно произошло нечто, вынудившее меня отпрыгнуть назад: бородач на огромной скорости ринулся вперёд, вытянув перед собой свои огромные ручищи. Теодор бросился ему навстречу, и я понял: сейчас начнётся натуральное мордобитие. Гм, я ошибся. Вместо этого они обняли друг друга, прижимая с такой силой, что трещали протестующие кости. Объятия продолжались так долго, словно Теодор и тот, кого он назвал Казимиром, вросли один в другого. Мне было видно бородатую физиономию незнакомца и с огромным удивлением, я заметил, как растительность на его лице пропитывается влагой.

— О-ох, блин! — сказала Вобла, при помощи Зверя поднявшаяся на ноги. — Как лошадь копытом… Мозги всмятку.

— Голова не кружится? — поинтересовался Зверь, с интересом рассматривавший обнявшихся мужчин.

— Вроде бы нет, — женщина потрясла означенным органом. — Но рог будет на весь лоб. Что это за крендель?

— Хрен его знает, — Зверь пожал плечами. — Вон, у Емели поинтересуйся.

А я, глядя на пришельца, начал догадываться. Что-то было в его лице, что-то напоминающее нашего предводителя. Борода, естественно, скрывала почти всё, но кое какие черты можно было рассмотреть и через эту растительность. Я бы сказал, что Теодор встретил какого-то родственника, скорее всего — брата.

— А, охраннички хреновы, — проворчал Зверь, уставившись на дверь. — Если бы не вы, нас могли бы и врасплох захватить.

— Меньше трынди, Зверь, — пробормотал Круглый, угрюмо потирая подбородок. — Ты не видел, как этот гад двигается. Во-первых, он спрыгнул с потолка прямиком на Шведа, а пока я поворачивался, он успел подскочить и врезать мне по челюсти. Ну, пристрелить его?

— Начальство не разрешает, — сказал Зверь и съехидничал. — Вам же Утюг приказал его слушаться. Вот и слушайтесь.

— Брат! — прохрипел бородач сдавленно-восторженным голосом, — братец, братушка!

— Казимир, — похожим тоном сипел Теодор, — не думал, будто ещё свидимся! Прости, что оставил тебя! Поверь, не было и дня, когда я не винил себя за это. Казимир, как я рад!