Фандом: Гарри Поттер. Все тайное однажды становится явным.
48 мин, 27 сек 1051
Без неё мне было не жить и я не жил изо всех сил стараясь попасть под луч чужого проклятия. Чтобы он освободил меня от боли и отчаяния, от вечных кошмаров о том, что я сделал, от осознания того, что моя любовь её погубила. Погубила и её, и меня. Убивая очередного пожирателя, хотя война уже закончилась, а этих волшебников признали невиновными во всем, что они творили, я знал, что подписываю себе смертельный приговор. Я наслаждался каждым росчерком в нем, слишком много в моей короткой жизни было боли, чтобы жить с нею дальше.
Сдаваясь аврорам, когда они неожиданно появились на очередном месте преступление вовремя, мне было все равно, что будет дальше. Все камеры в Азкабане одинаковые, лишь надежды узников в них разные. Моя была эфемерной, ведь у меня был только конец распушившейся верёвки и надежда, что там за гранью, нам с Флер удастся связать все перетёртые нити воедино. Я с нетерпение ждал того дня, что приведёт меня к ней. Рога якоря, раздирающие моё сердце, теряли свою хватку, ведь жить мне оставалось недолго, а больше боли, чем есть уже быть не могло.
Солнце входило над концом моей жизни, раньше я никогда не обращал внимания на его восходы. Наверное, просто никогда не вставал так рано, чтобы увидеть. А вот сегодня мне не спалось и я, сосредоточенно ловил каждое изменение, произошедшее на небе. Едва заметная зыбка между тьмой и светом, ночью и днём: золотисто — красный луч, осветивший на миг моё лицо, успокоивший ещё трепетавшее сердце. Выше и выше поднимаясь, солнце неумолимо приближало к концу мою жизнь, знаменуя начало нового дня.
— Пора идти, — голос аврора звучит «почти» безучастно.
Мои палачи приближаются: чувство холода и одиночества обволакивало, заставляя страдать от замелькавших в сознании воспоминаний, но и упиваться ими, ведь скоро все, наконец, закончиться. Судорожно втянув морозный воздух, я невидяще поднял глаза к небу, а холод от прикосновений дементоров полностью сковал моё тело, делая его хрупким и ломким. Они делали вздохи синхронно, забирая у меня силы, пока, наконец, один не наклонился к лицу. Оставшиеся крупицы тепла, забирая все мои воспоминания и душу, ускользали из тела, устремляясь куда-то в тёмную сущность дементора. Последний выдох, что я сделал осмысленно, отдал ВСЕ без остатка, не позволив забрать, лишь мой распушившийся конец верёвки.
Сдаваясь аврорам, когда они неожиданно появились на очередном месте преступление вовремя, мне было все равно, что будет дальше. Все камеры в Азкабане одинаковые, лишь надежды узников в них разные. Моя была эфемерной, ведь у меня был только конец распушившейся верёвки и надежда, что там за гранью, нам с Флер удастся связать все перетёртые нити воедино. Я с нетерпение ждал того дня, что приведёт меня к ней. Рога якоря, раздирающие моё сердце, теряли свою хватку, ведь жить мне оставалось недолго, а больше боли, чем есть уже быть не могло.
Солнце входило над концом моей жизни, раньше я никогда не обращал внимания на его восходы. Наверное, просто никогда не вставал так рано, чтобы увидеть. А вот сегодня мне не спалось и я, сосредоточенно ловил каждое изменение, произошедшее на небе. Едва заметная зыбка между тьмой и светом, ночью и днём: золотисто — красный луч, осветивший на миг моё лицо, успокоивший ещё трепетавшее сердце. Выше и выше поднимаясь, солнце неумолимо приближало к концу мою жизнь, знаменуя начало нового дня.
— Пора идти, — голос аврора звучит «почти» безучастно.
Мои палачи приближаются: чувство холода и одиночества обволакивало, заставляя страдать от замелькавших в сознании воспоминаний, но и упиваться ими, ведь скоро все, наконец, закончиться. Судорожно втянув морозный воздух, я невидяще поднял глаза к небу, а холод от прикосновений дементоров полностью сковал моё тело, делая его хрупким и ломким. Они делали вздохи синхронно, забирая у меня силы, пока, наконец, один не наклонился к лицу. Оставшиеся крупицы тепла, забирая все мои воспоминания и душу, ускользали из тела, устремляясь куда-то в тёмную сущность дементора. Последний выдох, что я сделал осмысленно, отдал ВСЕ без остатка, не позволив забрать, лишь мой распушившийся конец верёвки.
Страница 13 из 13
