Безответственность

— Лично у меня это вызвало новую кучу вопросов, — заметил Гимли. — Это было до того, как Мерри рассказывал о сеновале, или после?

— После, — подсказал Леголас.

— Я все еще ничего не понял, — пробурчал Гимли. — А кто первый все это начал?

Посвящать его в детали никто не спешил. Мерри пялился на облака, Боромир изучал свои сапоги, а Сэм гладил пони и бормотал что-то неразборчивое.

— Знаете, что я думаю? — спросил Пиппин. — А я думаю, что Боромир просто завидует, что у нас было того-этого больше, чем у него самого…

— Да как ты… — рассвирепел Боромир.

— Пиппин, заткнись! — одновременно с ним успел крикнуть Мерри.

Арагорн тоже что-то сказал предостерегающим голосом, но что именно, Мерри не разобрал. Боромир ткнул пальцем в Пиппина и обозвал нахалом. Все прочее заглушил хохот Гимли.

— Не смей так разговаривать с Пиппином! — разъяренно завопил Фродо. Спускать Боромиру оскорбление Пиппина он явно не собирался. Боромир, к счастью, обратил свой гнев на хохочущего Гимли и орал теперь на него.

Арагорн приказал Гимли перестать, но это не помогло. Леголас покатывался со смеху на пару с Гимли. Пиппин стоял посреди этого хаоса, на лице его были невинность и недоумение, и весь вид его как бы говорил: «При чем тут я, что я вообще такого сделал?».

— Хватит! — призвал Гэндальф и ударил посохом по земле. — Тишина! — Все замолкли. — Кажется, я все понял.

— Ты вновь меня опередил, мой друг, — сказал Арагорн.

— Гимли, Леголас, возьмите себя в руки. Сэм, — Гэндальф наклонился и похлопал того по плечу, — не нужно стыдиться, ты не сказал ничего дурного. Мериадок, будь так любезен, перестань посвящать всех в подробности своих телесных радостей до самого конца пути.

Мерри издал протестующий стон.

— Пиппин, помолчи хотя бы одну милю. Потом посмотрим.

— На что? — воспротивился Пиппин. — Это несправедливо.

— Первое предупреждение, — сообщил Гэндальф. — Всего три, поэтому лучше молчи.

Пиппин закрыл рот.

— Боромир.

— Я? — удивился тот.

— Извинись перед Сэмуайзом.

Боромир собрался было заявить решительный протест, но Гэндальф был настолько суров, что он счел за благо промолчать и только посмотрел сверху вниз на Сэма. Сэм, в свою очередь, смотрел на него снизу вверх.

— Мне… извини меня, — попросил Боромир.

— Извини меня за? — рискнул продолжить Мерри.

— Извини меня, что я — без всякой задней мысли — назвал тебя и твоего отца извращенцами.

— Я не обиделся, честное слово, — сказал Сэм.

— Вот и славно, — кивнул Гэндальф. — И прошу вас, больше не судите так строго обычаи других.

— Да! — вставил Пиппин.

— Второе предупреждение, Перегрин Тук.

Оскорбленный в лучших чувствах Пиппин в отчаянии обернулся к Мерри.

— А что случится, когда будет третье? — спросил тот.

— Там видно будет, — мрачно пообещал Гэндальф. — Фродо, пора уже успокоиться.

— Я не могу.

— Пожалуйста, Фродо.

Мерри смекнул, что Гэндальф, конечно же, понял, что именно привело Фродо в ярость. Откуда Гэндальфу стали известны подробности, он не догадывался.

— Хорошо, — холодно бросил Фродо, но было очевидно, что следовать этому совету он не намерен.

— Я все никак не пойму, — сказал ему Боромир, — почему ты-то в бешенстве.

— Ты обидел Сэма, а меня назвал извращенцем.

— Да я и в мыслях не… — тут Боромир остановился, осмысливая то, что только что услышал. — Я не называл тебя извращенцем.

— Назвал, — нахмурился Фродо. — Если уж на то пошло. До свидания, — и он развернулся на пятках и зашагал вниз с холма.

— Назвал и знаешь это, — укорил Боромира Гэндальф и поспешил за Фродо. Остальные потянулись следом.

— Пошли, Билл, — и Сэм провел пони мимо них.

— Я теперь совсем ничего не понимаю, — отчаялся Боромир.

— Я понял, — сказал Мерри. — Пип, а ты? А, ну да, тебе же нельзя говорить. — Он вздохнул. — Все равно у меня нет других тем для разговора, а Пиппину запретили болтать, поэтому, Боромир, развлекать меня теперь будешь ты…

— Все полурослики такие же… свободомыслящие, как и вы? — спросил Боромир, когда они отошли подальше. Пиппин плелся позади и, поскольку не мог рта раскрыть, от обиды нарочито громко топал ногами.

— Нет, — мотнул головой Мерри, — среди наших есть еще те ханжи. А что, в Гондоре и правда парни не крутят друг с другом?

— Конечно, нет.

— Совсем? — не поверил Мерри. — Что, даже если рядом нет ни одной девушки?

— Да.

— А если вы где-то в глуши, и там одни только воины? — любопытствовал Мерри. — И вы неделями все идете и идете… так и идете? И у вас все торчит. Что, даже тогда?

— И даже тогда. И мне твои намеки не нравятся.

— Да я не намекаю, — ответил Мерри, — я просто спрашиваю. В конце концов, протянуть руку другому парню — не значит спать с ним. Да, Пип?

Пиппин ничего не сказал, не издал ни единого звука, но кивнул.

Боромир посмотрел на них странным взглядом.

— А вы двое, — произнес он, — когда-нибудь…

— Когда-нибудь что? — переспросил Мерри. Потом до него наконец-то дошло. — Что?!

До Пиппина дошло секундой позже, но возмутился он ничуть не меньше.