На часах высветилось 00:30. Ночь давно вступила в свои права, окутав тьмою и пеленой стылого тумана никогда не спящий город. Гул машин стал реже; мегаполис, словно притаившийся зверь, пронзал мрак миллионами глаз-огней, зорко наблюдая за припозднившимися прохожими…
11 мин, 16 сек 6946
Метропоезд, обдав потоком прохладного воздуха, выскочил из тоннеля сверкающей стрелой. С шипением открылись двери. Пустые, залитые светом вагоны. Антон уже собрался сделать шаг, но словно натолкнулся на невидимую упругую стену. Знакомая темная фигура стояла в дверях, держась за блестящие поручни.
От неожиданности Антон заорал и шарахнулся назад — мгновение назад пространство было пустым.
— Хочешь назад? — голос незнакомки оказался бархатным, сильным.
— Твоя воля. Билет!
Антон замер с открытым ртом, смысл сказанного с трудом дошел до сознания.
— Ээээ… — только и сумел произнести он, торопливо сунув руку в карман куртки. Пальцы ухватили пустоту — смысл опрометчивого поступка, когда он избавился от ненужных атрибутов, проявился только сейчас.
Антон обернулся — никакой урны не было. И дороги обратно теперь тоже.
Проводница рассмеялась громко, от души. Звук покатился многократным, раскатистым эхом, заметался по станции, отскакивая от колонн и арок. Антону показалось, что души исчезнувших в метро людей вторят ему, насмехаясь над человеческой глупостью и самонадеянностью… Метропоезд и темная фигура в раскрытых дверях стали терять очертания, подергиваясь туманной пеленой и истаивая в пространстве. Через минуту путь у края платформы был пуст.
И тогда Антон закричал, страшно, истошно, выплескивая последнее, что осталось, — боль, отчаяние и страх…
От неожиданности Антон заорал и шарахнулся назад — мгновение назад пространство было пустым.
— Хочешь назад? — голос незнакомки оказался бархатным, сильным.
— Твоя воля. Билет!
Антон замер с открытым ртом, смысл сказанного с трудом дошел до сознания.
— Ээээ… — только и сумел произнести он, торопливо сунув руку в карман куртки. Пальцы ухватили пустоту — смысл опрометчивого поступка, когда он избавился от ненужных атрибутов, проявился только сейчас.
Антон обернулся — никакой урны не было. И дороги обратно теперь тоже.
Проводница рассмеялась громко, от души. Звук покатился многократным, раскатистым эхом, заметался по станции, отскакивая от колонн и арок. Антону показалось, что души исчезнувших в метро людей вторят ему, насмехаясь над человеческой глупостью и самонадеянностью… Метропоезд и темная фигура в раскрытых дверях стали терять очертания, подергиваясь туманной пеленой и истаивая в пространстве. Через минуту путь у края платформы был пуст.
И тогда Антон закричал, страшно, истошно, выплескивая последнее, что осталось, — боль, отчаяние и страх…
Страница 4 из 4
