Битва за мир

— Значит, будешь нас перенастраивать? И как мы можем тебе доверять?

Казалось, ее даже будоражит перспектива оказаться перепрограммированной. Земляне… Ну и чего она от него ждет? Опровержения? Каких-то дополнительных действий над ее имплантом?

На миг захотелось ответить какой-нибудь шуткой и подыграть странной землянке. Темерси отогнал этот порыв.

Глупость. Не стоит уподобляться.

— Включите импланты, но не выходите в сеть. И дайте мне полчаса, — буркнул он, снова разворачивая над столом бортовой компьютер.

Глава 4

— Русский Мир — не АС, камер там меньше, — сказал Темерси. — Это просто мера предосторожности.

Его почти не слушали. Максин осторожно поводила головой из стороны в сторону, все еще цепляясь за стол и медленно фокусируя взгляд. Потом начала приглаживать ладонью свои темные волосы с отдельными зелеными прядями. Рука дрожала.

Алгеас, придя в себя, сидел неподвижно, только хмурился. Темерси наблюдал почти так же, как за подопытными в ГКБ в свое время. Это тоже был опыт. Разве что спонтанный и в неподходящих условиях.

Только что он закончил работать с имплантами Макси и Рэя. Мелкая настройка, посылающая камерам слежения сигнал-обманку вместо персонального кода трансгуманоида. Она была далеко не главным из внесенных изменений. Так что Скэнте даже удивился, когда перехватил взгляды сообщников.

— И это возможно? — с изумлением спросила Макси. — Просто взять и сменить персональный код? И нас не опознает ни одна камера?

— Я не уверен, что это будет работать… и не сменить код, а заменить его сигналом с фальшивыми данными, — педантично уточнил Темерси. — Трансгумов отслеживают не столько по внешности, сколько по имплантам. Распознавание лиц здесь вторично. Но все равно старайтесь поменьше светиться.

— Да… — протянул Алгеас. Вид у него все еще был пришибленный. — И ты думаешь, это сработает? Мы подсунем передатчик под ВРСБ, и нам немедленно сольют всю информацию?

Скэнте вздохнул. Этот трансгум был, возможно, глуповат, но зато заставлял увидеть происходящее со стороны. И подчеркивал расстояние между желаемым и действительным.

— Сработает? Возможно, Алгеас, — спокойно сказал Темерси. — Считай, что все это — только первая попытка из сотни.

Физиономия Алгеаса, на которой отразилась непередаваемая смесь разочарования, возмущения и досады, еще долго преследовала его, когда корабли расстыковались и отправились каждый по своему пути.

Об Ассамблее Азиатских Держав Темерси знал пока лишь понаслышке. Не считать же посещениями пару конструкторских съездов по обмену опытом в создании особо прочных сплавов и металлоконструкций, на которых он бывал еще до того, как стал главой ГКБ. Да и проходили они не в столице, а где-то на Японских островах, в предместьях Иокогамы.

Темерси с того раза запомнил только невольное восхищение парой новых технологий, разработанных местными, да бесконечные рассказы о былом сильном государстве, которое располагалось на этих островах до того, как большая их часть ушла под воду. И раздраженно думал, что лишь глупые земляне могут грезить о возрождении того, что невозможно возродить. А теперь сам оказался почти в таком же положении…

Почти.

Он надеялся, что с Мерхией еще не все потеряно.

Небольшой юркий «Стайн» пошел на снижение. Центральный космопорт без проблем дал разрешение на посадку. Впрочем, это еще ни о чем не говорило. Кажущаяся безопасность могла быть уловкой.

Для начала Темерси собирался проверить, не вмешались ли мерхианцы в работу азиатских имплантов. Секундное дело. Если нет — действовать дальше. Если вмешались… Наверное, ориентироваться по ситуации. Плана у него не было. И быть не могло. Было только примерное понимание, что и в каком направлении искать.

Он всмотрелся в голограмму. Даже развернул ее в виде экрана. Что за…

Определенно стоило раньше посетить Пекин.

Корабль был еще высоко. Так высоко, что не видны были ни кварталы, ни артерии улиц, ни характерные огни космопортов, одинаково яркие и днем и ночью и мигающие пронзительно-алым так, что путник видел их на экране первыми. Однако же Темерси пока не замечал даже их… зато уже заметил кое-что другое.

На фоне тускло-бордового ковра с россыпью крошечных точек-вкраплений — так выглядел город сверху — четко выделялись широкие светло-серые полосы. И даже из верхних слоев атмосферы видны были густые тени, залегшие от них под тусклым осенним солнцем.

Корабль снижался. Полосы приближались, становясь объемнее. Стены?

Больше всего это напоминало исполинские стены, зачем-то отделяющие кварталы друг от друга. Небольшие здания, похожие на обычные земные многоэтажки полутысячелетней давности, бледно-вишневые, тускло-красные и иногда белые или зеленые крыши… и возвышающиеся над всем этим стены. На глаз — по несколько километров в высоту. Они делили город на части-полосы, располагаясь строго параллельно друг другу меж площадей и небольших строений. Да любое строение показалось бы крохотным по сравнению с этим вот!