Битва за мир

Аллония рывком отвернулась, перевела дыхание, превозмогая дурноту, но ничего не сказала. Сделала несколько глубоких вздохов и стоически склонилась к бесчувственному трансгуманоиду. И уже без всяких признаков отвращения взялась за его испачканные в кроваво-пыльном месиве руки. Финли восхищенно присвистнул.

— Откажись, Алли, ты не обязана заниматься физическим трудом, ты не на это подписывалась… — начал он, когда они погрузили свою ношу в транспортер и возвращались за следующей.

— Это тебе надо найти экипаж, — перебила Аллония. — А я хочу внести посильный вклад в борьбу с разоружением. Это мое решение, Фин, не твоя забота.

— Посильный вклад? Ты же сама пыталась меня отговорить.

— Потому что тебе на самом деле все равно. Оружие, разоружение, одна политика, другая… Лишь бы экипаж был под присмотром и деньги целы. Я все это вижу. Поэтому и советовала то, что было бы лучше для тебя. А у меня есть своя позиция, просто я ее не афиширую.

Финли покачал головой. Аллония часто напоминала ему тихую черную дыру. Спокойно и ненавязчиво поглощала чужие чувства, без труда гасила эмоции, действовала подобно прохладному ветерку в жаркий день. Смягчение, облегчение… Тихая и черная, все принимающая, но ничего не источающая. Полное поглощение.

К утру бесчувственные трансгуманоиды были переправлены в здание корпорации, транспортер вместе с глушителем передан другой команде, и Фин с Алли вернулись на корабль. Координатор назначил время начала их следующей смены. На этот раз предстояло выйти в свободный квартал, где во многих домах свободных граждан расположились лагеря разоруженцев.

Финли поискал экипаж через коммуникатор, засек сигналы из трех разных мест и поинтересовался у координатора, нельзя ли направить отряд в одно из них. Задерганный старичок из консерваторов отметил что-то в органайзере и буркнул, что ему, в принципе, без разницы, кого куда отсылать. Теперь оставалось надеяться, что хоть кто-то из экипажа окажется в лагере на момент прибытия команды. Или на то, что таких лагерей за смену будет много.

Впрочем, Фин никогда не увлекался построением воздушных замков. Делай, что должен, будь что будет.

Главное — сделать все возможное.

К вечеру почти ничего не изменилось.

Выйдя в конференц-зал, Финли с Аллонией застали обращение президента Атлантического Союза. Должность эта была скорее представительской. Но когда речь шла о политическом курсе государства, слова президента Ларраска служили чем-то вроде официального подтверждения намерений.

А выступил Ларраск лишь к вечеру второго дня беспорядков, отметил Финли. Это могло говорить о многом. И о растерянности властей, и о несогласованности позиций… Он прислушался.

— Оценивайте обстановку трезво! — Президент говорил резко, своими привычными рублеными фразами, даже чуть агрессивнее, чем обычно. — Идет атака на импланты! Все, кто сейчас штурмует военные объекты, уже попали под влияние! Руководители тоже под влиянием! Это диверсия. Спланированная! Хорошо организованная! Специалисты-консерваторы делают все возможное! Уверен, мы вычислим источник сигнала! А потом разоблачим тех, кто за ним стоит! Объединяйтесь и отключайте импланты! Корпорация «Арес-М» действует от имени государства. Полиция и спецслужбы бессильны. И последнее. Мой имплант защищен лучше, но и на него идет атака прямо сейчас. Поэтому я официально прошу считать все мои указы и заявления в поддержку разоружения недействительными!

Голографическая трансляция показала многократно увеличенные изображения Астора Мэннинга и нескольких главных координаторов из «Ареса-М». Затем включилась трансляция с городских улиц.

Не происходило ничего нового — те же толпы, те же военные объекты, те же заграждения, те же выстрелы и взрывчатка, метко пущенная сквозь прутья. Разоруженцы достали самую коварную ее разновидность — «ползучую взрывчатку». Она разворачивалась при соприкосновении с нужным объектом, оплетала его тончайшими щупальцами и лишь после этого детонировала. За день ею подорвали три или четыре центра наведения.

Свободный квартал. Неприятное во всех отношениях место, оно же — предел мечтаний многих госслужащих, ожидало нейтрализационную команду на этот раз.

Финли снова поискал своих через коммуникатор. Небольшая квадратная пластинка, покрытая слоем интеллектуальной нанопыли, выдала проекцию фрагмента карты с точным адресом. Конечно, с имплантом искать было бы легче, потому что они подсоединялись напрямую к нейронам мозга, но… Впервые Фин возблагодарил судьбу за свое решение остаться консерватором. Тогда, правда, он не мог и подумать, что сверхзащищенную начинку имплантов однажды так легко взломают. Он просто хотел свободы. Кроме преимуществ, у вживления компьютеров в мозг имелись и недостатки. Раз в полгода обязательно требовалось проводить сложную операцию по обслуживанию, да и с головными болями, которые провоцировала связь имплантов с нейронами, так и не научились справляться окончательно… Как оказалось, недостатки этим не исчерпывались.