Благословенная тишина

Впрочем, бога тоже нет«…» Все получилось, как и задумывал. Повесил его рядом с матерью. Та уже пришла в себя, воет что-то сквозь кляп. Самое тяжелое впереди. Надо будет удалить кляпы, но пока не могу решиться, готовлю инструменты, боюсь глядеть на них, чтобы не«…» На улице темно, хоть глаз выколи. С этого и начнем Кричит и плачет, ругается, умоляет не делать этого. Поздно, дорогая! Использовал шило на мальчишке. Ужасно! Глаз потек, сын… сын потерял сознание, кажется. Может, так и лучше… для него… нет! Надо подождать… Нельзя ждать, можно использовать нашатырь! Так, а дальше что? Делал надрезы бритвой. Не смог! Не выдержива… не выдержива… не выдержал! Уронил, бросил на пол… сам упал, ревел, забившись в угол… Ее крики сводят меня с ума, нет, другое, конечно, другое, мой маленький, сынуля, боже«…» Бороться с самим собой тяжелее всего, я знал. Наз дороги нет. Назад. Дороги. Нет. Назаддорогинетназаддорогинетназаддорогинет… Бесконечная прогрессия Терпеть тяжело, больно, страшно. Думаешь, еще есть шанс бросить начатое? Снова взялся за бритву. Опять бросил. Не могу. Не-мо-гу Не буду! Хули ты все время визжишь, сука?! Заткнись, твою мать, заткнись, твою мать, заткнись!… собрался… с силами… собрался… Возможно, если абстрагироваться«…» Сорвал с него кожу, лоскут, со спины заткнитесь же«…» Жена, кажется, уходит куда-то. Закрыла глаза, больше не плачет, не вопит. Только скулит так тоненьно-тоненько. Не знаю, что хуже. Буду… приводить ее в чувство Отрезал сосок. Ковыря… ковырял в ране отверткой. Крови очень много. Мерзко. Весь в крови, мальчишка обмочился, жену рвало, ужасно, все ужасно! Надо пойти почиститься, помыться… Нет! Чистотаэкспериментабеспрерывность Господи, ежели ты естьт останови меня Не дай мн сделать этог Закончил с ногтями. Вернулся к ребенку. Зубы. Дальше пойдут зубы Она воет. Теперь воет, я понял. Это один кошмарный бесконечный однотонный звук. Мальчик затих. Жаль Замолкни, сука!… отрезал язык. Все равно воет. Давится кровью и воет Выпотрошил. Он все раа… рааа… ВСЕ РАВНО МЕРТВ! поскользнулся и упал, стукнулся головой, но сознания не терял, лежал думал про ее уши, встал отрезал Господи, убей меня, прошу, на одного тебя уповаю, тебе верую, убей меня«(… )»… она кричит снова и снова и снова и снвна и вансовссвиноаяииии«… (… )» Молчание. Кончено. Я был прав. Нет удовольствия большего, нежели это. Ничто не сравнится с силой эмоции, захлестывающей мое существо. Благословенная, ниспосланная свыше, кристальная, всевечная, райская, блаженная, неповторимая, любезная, желанная ТИШИНА!«На этом записки заканчивались… Друг мой, как и обещал, забрал бумаги спустя несколько дней. Я ничего не сказал ему о прочтенном, даже начал с той поры избегать его — не то чтобы специально, но просто перестал заходить к нему в гости, да и он ко мне тоже. Словно пустынная полоса пролегла между нами — пустынная, но настолько огромная, что преодолеть ее было выше моих сил. А еще я долго ходил как сомнамбула, не реагировал на приветствия старых знакомых на улице, а однажды, выходя из дома, даже забыл запереть за собой дверь. К счастью, квартирка осталась нетронутой, в этом смысле мне повезло.»

Только теперь я решительно не выношу тишины. Находясь в одиночестве, что мне всегда было привычно, я теперь включаю радио погромче или телевизор или магнитофон.

«Благословенная тишина»… Это слишком для меня страшно.