Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
178 мин, 43 сек 10742
До следующего вечера Северус тешил себя иллюзией, что можно обойтись без идиотских объяснений и оправданий. Тщетно. Люциус, похоже, хотел именно этого, иначе зачем оставлять письмо, а потом держать паузу? Что ж… отменив факультатив, Северус предупредил МакГонагалл, что его не будет около часа, и шагнул в пламя камина.
Люциус нашелся в библиотеке, где печально изучал янтарную жидкость на дне бокала. Он тоскливо взглянул на вошедшего Северуса и царственным, хотя и несколько неуверенным жестом запер дверь.
— Будешь?
— Валяй!
Северус знал, как злят Люца жаргонные словечки, но уж лучше пусть злится, чем сидит с отсутствующим видом. Однако Люциус только зябко повел плечами и толкнул бутылку. Та, крутясь, проехалась по полированной поверхности стола и замерла на краю. Северус взял себе бокал с каминной полки и щедро плеснул коньяк:
— По какому поводу траур?
— И сам не знаю. Может, потому, что должен тебя отпустить?
Северус отпил из бокала. За эти годы он неплохо научился держать лицо. Значит, отпустить? Сиятельный лорд нашел себе новую игрушку? Не иначе… Никогда прежде Люциус не уезжал вот так — чтобы ни писем, ни патронуса… что ж, наверное, именно такого конца Северус всегда и ждал: без скандалов и истерик, с тихой грустью «прости, Север, нам было хорошо, но»… Коньяк согрел горло, а когда достиг желудка, начал невыносимо печь, мешая дышать. Северус расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и попытался выдохнуть. Бесполезно. Невыносимо горячий воздух выжигал легкие. Интересно, и давно у Люциуса новый роман? Скорее всего, еще с зимы. Тогда он начал надолго пропадать, якобы встречаясь с нужными людьми… а эта последняя поездка расставила все по своим местам. Люциус никогда не действовал прямо, предпочитая оставаться в тени, поэтому для него письмо Квиррелла оказалось подарком судьбы — куда как проще остаться благородным брошенным сеньором, чем сообщить надоевшему любовнику, что все кончено… Люциус никогда не был жестоким, но, черт возьми, как же больно!
— Молчишь? — Люциус сосредоточенно перекатывал жидкость в бокале.
— А что я могу сказать?
— Да хоть что-нибудь!
— А смысл? Ты ведь уже все решил.
— Север, я просто устал… так…
— Понимаю.
— Да ни черта ты не понимаешь!
— Нет, Люц, я прекрасно понимаю. Твои амбиции, твой образ жизни, твое желание блистать…
— Да при чем тут это?
— Я никогда не был тебе достойным партнером. Ты прав.
Тянуть дальше не имело смысла. Северус боялся посмотреть в лицо Люциуса, чтобы не увидеть там разочарования или, что еще хуже, отвращения. Поэтому он встал и, не оглядываясь, направился к двери.
— Постой!
Северус замер. Спиной он чувствовал обжигающий взгляд Люциуса. Больше всего на свете ему сейчас хотелось перестать держать лицо, разбить о стену эту несчастную бутылку и закричать: «Какого черта?»… а потом вытрахать из Люца все его манеры и снобизм, вместе с его желанием сходить налево… а после отравить его любовника и…
— Что, вот просто так уйдешь?
Холод в голосе при желании можно даже принять за боль, но не стоит обманываться…
— Да. Истерики не будет.
Северус выдохнул и толкнул дверь кабинета. Вслед ему неслось:
— Если захочешь, то всегда можешь…
Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая прошлое. Как же больно! Северус шел по коридору, изо всех сил стараясь держать осанку, и не зря. Почти у самого камина он столкнулся со встревоженной Нарциссой.
— Северус, что-то случилось?
— Ничего особенного.
— Что-то с детьми?
Северус нашел в себе силы любезно улыбнуться:
— Что ты, Нарси, с детьми все отлично.
— А ты не знаешь, почему Люци после поездки сам не свой?
— Лучше тебе спросить об этом у него.
— А почему не останешься на ужин?
А было бы забавно остаться на ужин… да и приходить потом, на правах друга семьи и компаньона. Северус фыркнул:
— Как-нибудь в другой раз, — он галантно кивнул. — Привет Филу.
Нарцисса звонко засмеялась:
— Непременно!
Почему-то именно этот смех Нарциссы и звенел в голове весь вечер, пока Северус пытался напиться. «Непременно!» — салютовал он гербу факультета над камином…«Непременно!» — разбивал стакан за стаканом о каменную стену…«Непременно!» — в последний момент направил Инсендио в камин и не стал сжигать злосчастное перо…«Непременно!» — Северус уронил голову на руки и почти завыл… как же больно! И почему-то он все еще ждал, что пламя камина вспыхнет зеленым, являя Люциуса, тот тонко улыбнется и скажет, что Северус его не так понял.
Наутро у Северуса болела не только голова, но и все тело ломило после ночи, проведенной в кресле. Антипохмельное, укрепляющее, бодрящее… он пил, не чувствуя вкуса зелий, и радовался, что в школе будет избавлен от возможности предаваться раздумьям. Завтра у него еще и открытие Дуэльного клуба, к которому стоит как следует подготовиться.
Люциус нашелся в библиотеке, где печально изучал янтарную жидкость на дне бокала. Он тоскливо взглянул на вошедшего Северуса и царственным, хотя и несколько неуверенным жестом запер дверь.
— Будешь?
— Валяй!
Северус знал, как злят Люца жаргонные словечки, но уж лучше пусть злится, чем сидит с отсутствующим видом. Однако Люциус только зябко повел плечами и толкнул бутылку. Та, крутясь, проехалась по полированной поверхности стола и замерла на краю. Северус взял себе бокал с каминной полки и щедро плеснул коньяк:
— По какому поводу траур?
— И сам не знаю. Может, потому, что должен тебя отпустить?
Северус отпил из бокала. За эти годы он неплохо научился держать лицо. Значит, отпустить? Сиятельный лорд нашел себе новую игрушку? Не иначе… Никогда прежде Люциус не уезжал вот так — чтобы ни писем, ни патронуса… что ж, наверное, именно такого конца Северус всегда и ждал: без скандалов и истерик, с тихой грустью «прости, Север, нам было хорошо, но»… Коньяк согрел горло, а когда достиг желудка, начал невыносимо печь, мешая дышать. Северус расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и попытался выдохнуть. Бесполезно. Невыносимо горячий воздух выжигал легкие. Интересно, и давно у Люциуса новый роман? Скорее всего, еще с зимы. Тогда он начал надолго пропадать, якобы встречаясь с нужными людьми… а эта последняя поездка расставила все по своим местам. Люциус никогда не действовал прямо, предпочитая оставаться в тени, поэтому для него письмо Квиррелла оказалось подарком судьбы — куда как проще остаться благородным брошенным сеньором, чем сообщить надоевшему любовнику, что все кончено… Люциус никогда не был жестоким, но, черт возьми, как же больно!
— Молчишь? — Люциус сосредоточенно перекатывал жидкость в бокале.
— А что я могу сказать?
— Да хоть что-нибудь!
— А смысл? Ты ведь уже все решил.
— Север, я просто устал… так…
— Понимаю.
— Да ни черта ты не понимаешь!
— Нет, Люц, я прекрасно понимаю. Твои амбиции, твой образ жизни, твое желание блистать…
— Да при чем тут это?
— Я никогда не был тебе достойным партнером. Ты прав.
Тянуть дальше не имело смысла. Северус боялся посмотреть в лицо Люциуса, чтобы не увидеть там разочарования или, что еще хуже, отвращения. Поэтому он встал и, не оглядываясь, направился к двери.
— Постой!
Северус замер. Спиной он чувствовал обжигающий взгляд Люциуса. Больше всего на свете ему сейчас хотелось перестать держать лицо, разбить о стену эту несчастную бутылку и закричать: «Какого черта?»… а потом вытрахать из Люца все его манеры и снобизм, вместе с его желанием сходить налево… а после отравить его любовника и…
— Что, вот просто так уйдешь?
Холод в голосе при желании можно даже принять за боль, но не стоит обманываться…
— Да. Истерики не будет.
Северус выдохнул и толкнул дверь кабинета. Вслед ему неслось:
— Если захочешь, то всегда можешь…
Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая прошлое. Как же больно! Северус шел по коридору, изо всех сил стараясь держать осанку, и не зря. Почти у самого камина он столкнулся со встревоженной Нарциссой.
— Северус, что-то случилось?
— Ничего особенного.
— Что-то с детьми?
Северус нашел в себе силы любезно улыбнуться:
— Что ты, Нарси, с детьми все отлично.
— А ты не знаешь, почему Люци после поездки сам не свой?
— Лучше тебе спросить об этом у него.
— А почему не останешься на ужин?
А было бы забавно остаться на ужин… да и приходить потом, на правах друга семьи и компаньона. Северус фыркнул:
— Как-нибудь в другой раз, — он галантно кивнул. — Привет Филу.
Нарцисса звонко засмеялась:
— Непременно!
Почему-то именно этот смех Нарциссы и звенел в голове весь вечер, пока Северус пытался напиться. «Непременно!» — салютовал он гербу факультета над камином…«Непременно!» — разбивал стакан за стаканом о каменную стену…«Непременно!» — в последний момент направил Инсендио в камин и не стал сжигать злосчастное перо…«Непременно!» — Северус уронил голову на руки и почти завыл… как же больно! И почему-то он все еще ждал, что пламя камина вспыхнет зеленым, являя Люциуса, тот тонко улыбнется и скажет, что Северус его не так понял.
Наутро у Северуса болела не только голова, но и все тело ломило после ночи, проведенной в кресле. Антипохмельное, укрепляющее, бодрящее… он пил, не чувствуя вкуса зелий, и радовался, что в школе будет избавлен от возможности предаваться раздумьям. Завтра у него еще и открытие Дуэльного клуба, к которому стоит как следует подготовиться.
Страница 19 из 50
