Близнецы

Безусловно, следователь долго недоумённо хмыкал и курил, но взялся (хоть и готов был поклясться, что дело пахнет сумасшествием) изучать исследования Михаила Скрыжникова. Расследование, по мнению Пахомова, обещало быть юмористичным, однако мнение поменялось, как только мистический роман (рука литератора давала о себе знать) перевоплотился к концу тетради в книгу ужасов. Самой дикой показалась последняя запись Миши: «После работы я направлялся домой. В парке меня встретила старушка Евдокия Игоревна, милая и добродушная соседка, проявлявшая всегда ко мне заботу и любившая моего отца, как родного сына. Её лицо было искажено ужасом, которым совершенно также заразилось и моё лицо, как только она рассказала отвратительный случай. Пятилетняя Катя, внучка Евдокии Игоревны, играла с котёнком во дворе, когда к ней подошёл молодой человек (по описанию Артём) и свернул шею животному прямо на глазах ребёнка. Старушка обещала не распространяться о произошедшем и взяла с меня слово, что я займусь своим братом-близнецом и отобью у него всякий интерес к жестокости. Объяснения Артёма поразили меня и привели к простейшим выводам, которые я подозревал с самого начала и безумно боялся.» Брат«сообщил, что после смерти собаки ему были необходимы подтверждения, что и кошки смертны. Я провёл с ним целую лекцию, как оказалось впоследствии, впустую о жалости и любви к людям и, тем более, к детям. Единственное, что Тёма сумел усвоить, это то, что люди тоже смертны, как кошки и собаки. Вывод напрашивался сам собой, материализация (если это, действительно, материализация) не способна быть полноценной, так как невозможно имитировать душу» — дальше следуют размышления о том, что душа блокирует ненормальные, вредные качества плоти, представляет собой благотворный барьер, которого Артём, к сожалению лишён. Эти излияния занимают целых три страницы. Последняя фраза, приписанная в самом конце, уже стержнем другой ручки и, видимо, спустя несколько дней:«Бездушный урод, — именно слово» урод«было в записи Михаила, — забрал фотографию Нины. Даже зная о нашей с ней взаимной любви, он позволил себе высказаться о ней как об аппетитной глазу вещи».

Пахомов поторопился выяснить судьбу Нины. Бедная девушка два года находилась в лечебнице для душевнобольных под пристальным наблюдением врачей. Миша каждый день пытался встретиться со Звягинцевой, но она не желала видеть юношу и устраивала страшные истерики, когда врачи хотя бы называли его имя. Скрыжникову оставалось сидеть на скамье и вглядываться за решётки окон. Иногда мелькало её лицо или только чудилось.

— Боже мой! — вдруг воскликнул Эдуард, — посвятите сюда, здесь лицо… Оно… Не может быть! Ваша копия!

— Осторожнее, умоляю! — Миша помог ошеломлённому следователю выбраться из могилы и, отведя его, как можно дальше, в сторону, прошептал, — Нам необходимо закопать Его, это очень важно. Вы видите теперь не смерть, вовсе не смерть, а очередную имитацию.

— То есть как имитацию?

— Я проткнул Его ножом в сердце, если вы посмотрите, то увидите безобразную дыру на груди, из которой выглядывает пустота. Это моё действие не возымело успеха, только потому, что Артём, — назвав это имя, Миша вздрогнул и тут же испуганно поправил себя, — «Оно» видело только смерть от удушья, поэтому способно имитировать только такую смерть. Пришлось душить, — лицо Скрыжникова исказилось болью.

— Хорошо, завтра обсудим детали, — следователь испытывал сильное беспокойство, когда заглядывал в глаза Михаила, страшное предчувствие закрадывалось в его душу, — Завтра. Стойте здесь. Я сам закопаю… Кхм… труп.

— Сейчас! Я скажу Вам сейчас, — неожиданно выпалил юноша и вцепился в рукав Пахомова, — Есть грань, намеренно установленная, которую человеку не велено переступать. Я всю жизнь царапал эту грань и выпускал на волю несчастья. Я вызволял из прошлого, то, что давно покинуло меня, умерло, и пытался избегать настоящего. Жить прошлым — значит заколотить в гроб будущее! Иуда, я предал Нину! — Миша обхватил голову и рыдал, — Слепец, я выгораживал монстра, даже когда тот безжалостно убил котёнка, я верил, вопреки здравому смыслу, что без души возможен человек! Я не уберёг её! Вы должны знать — я предчувствовал именно такой исход, но запрещал себе предчувствовать!

— Успокойтесь! Позвольте, я отведу Вас домой… — Нет! Сначала, — Скрыжников подавленно указал рукой в сторону ямы.

— Хорошо. Только стойте здесь, — «Не следует его оставлять, — мелькнуло в голове следователя, — но и могилу оставлять в таком виде не следует».

Воздух редел — близился рассвет. Эдуард принялся за работу. Руки не слушались. Что-то не так! С ужасом Пахомов заметил, что карман стал легче, и бросился к Михаилу. Но было поздно. Раздался выстрел… В это жуткое утро следователя обнаружили в глухом парке, седого, отрешённого, застывшего между трупами близнецов.