blodtørstig

Как и сейчас, юноша был готов первым вонзить свои длинные клыки в плоть незваных гостей. Булвах сделал рывок и настиг человека, который даже не вскрикнул, когда клыки волка сомкнулись на его плече. Под весом оборотня человек повалился на мокрый песок, где был растерзан в одно мгновение. Юноша обратил взор на убегающие вдаль фигуры пришельцев. Его окровавленная, озлобленная пасть издала глубокий низкий вой, и зверь бросился в погоню.

— Энок, я устал! Не могу больше! — задыхаясь от изнурительного марафона по песчаным холмам, — произнес Ньял. Он остановился, выхватил нож в помощь мечу и застыл в ожидании приближавшейся своры кровожадных убийц. Раздался боевой кличь. На мгновение все стихло. За спиной Энока раздался обречённый крик, вобравший в себя досаду и нестерпимую боль. Энок закрыл глаза. Он не должен был бояться. Страх — не присущее северянам чувство, но он испугался так, как никогда не боялся в жизни. Его изможденное тело практически сдалось. То и дело ноги норовили увязнуть в песке, замедлить бег, согнуться в коленях. Тело сдалось, но не сам воин. Он представил картину, как его семья стоит на берегу моря под шквальным северным ветром, вздымающим тысячи ледяных капель, иглами врезающихся в кожу. Энок боялся смерти. Он боялся, что никогда не увидит Сэймура, его семилетнего сына и молодую жену, которых очень любил. Моряк бросился к лесу в надежде, что деревья и колючий кустарник хоть на время задержат адских псов.

Сигурд изучал человеческие следы и вселявшие ужас чудовищные когтистые волчьи. Следы, ведущие на запад по побережью, едва сохранились.

— Боюсь, мы опоздали, следы старые, — вождь окинул взглядом песчаный пляж. Три пары сапог и множество волчьих. Боюсь, кроме нас никто не выжил.

— Предлагаю поскорее убраться отсюда, — Олаф указал на драккар, очертания которого едва просматривались в серой, свинцовой дымке, — соорудим плот и переберемся на ближайший остров. Для этого у нас есть все, что нужно.

— Бежать в открытый океан на связанных фалами досках? Верная смерть! До ближайшего клочка земли несколько дней ходу на корабле! — перекрикивая прибой, возражал Эрик.

— Мальчик, лучше меня заберёт морское чудовище, чем сожрут эти свирепые, безжалостные твари! Возьмём в дорогу пару бочонков чего-нибудь крепкого, что уцелело в лагере, — Олаф оглядывался назад, перепугано осматривая лесной массив.

— Я слышал несколько историй о том, как после кораблекрушения моряки оказались спасенными благодаря доброте Ёрмунганда, который сжалился над рыбаками и отпустил их.

— Я думаю, нужно встретить смерть в бою! Бежав, мы оскверним свою честь, не отомстив за наших братьев! — твердил Эрик.

— Отомстим! Мы сожжем этот лес дотла! А головы этих демонов, насаженные на наши копья, будут вечно встречать леденящие северные ветра! — вождь поднял меч над головой, а затем указал им на разбитый корабль.

— Но сначала нам нужно вернуться домой, собрать как можно больше людей и обязательно рассказать об этом месте и его обитателях. Поэтому вы все отправляетесь к кораблю и занимаетесь постройкой плота, а я посмотрю, может быть кому-то и удалось выжить.

— Это верная смерть! — возразил Олаф, — нам нужно держаться вместе! — воин едва перекрикивал шум прибоя, брызги которого разносил ветер на десятки метров. Выжившие промокли и промерзли до костей, пока держались у кромки Северного моря, но в скрывавший от ветра и влаги лес соваться больше не стали. Идею с поиском выживших моряки отбросили, так как вероятность встретить чудовищ была гораздо выше, нежели друзей. По мнению Олафа, постройка плота займёт не больше половины светового дня. Путешественники сколотят плот и установят мачту из останков драккара, что позволит им закончить работу до полуночи. В случае появления чудовищ — чрево драккара послужит убежищем. Сложнее всего будет перешить парус. Этим воины займутся ночью, забравшись в трюм корабля.

Энок открыл глаза. Перед ним все плыло. Тело молодого крепкого моряка, покорителя новых земель, ощущалось кожаным мешком, набитым потрохами. По-другому не могло и быть. Человек находился в глубокой пещере, в которую упал, спасаясь от чудовищ, обитавших в этом лесу. Стены и пол пещеры были созданы природой из скальной породы. Расстояния от кромки ямы до камня было достаточно для того, чтобы разбиться насмерть, но ему повезло меньше, и пока человек был ещё жив. Внутри пахло сыростью. Вдалеке слышался перезвон капающей воды, просачивающейся через трещины в потолке.

Энок сидел на камне, присыпанном сухими сосновыми иголками, посреди клочка лунного света, освещавшего лишь крошечный пятачок чрева пещеры. Темнота начиналась в метре от северянина, и ей не было конца. Викинг уже осознал, что кровоточащая рана на голове — это не единственная его травма. Некоторые кости, по-видимому, были сломаны, но в темноте ему было не понять. Боль в разных частях его тела постепенно нарастала по мере того, как человек приходил в себя.