Боги и тени

Лейф бежал, не обращая внимания на боль и сочившуюся внутрь ботинка кровь с порезанной ноги, на холод и на то, что ноша на его руках с каждым шагом становилась все тяжелее. Знал, что стоит ему остановиться, как тени сожрут их. Но дыхание все больше сбивалось, изо рта вырывались клубы белесого пара, сердце бешено колотилось, грозя вот-вот выскочить из груди.

— Поставь меня, — едва слышно попросила Леси. — Я смогу идти сама.

— Ты не сможешь двигаться достаточно быстро — тени догонят нас, — возразил ей брат.

— Если ты упадешь от усталости, они догонят нас еще быстрее, — он не нашелся, что ответить, поэтому согласился отпустить ее, чтобы посмотреть, хватит ли у девочки сил бежать.

Леси несколько мгновений неподвижно стояла на земле с закрытыми глазами. Потом открыла их и вопросительно посмотрела на брата:

— Чего стоишь? Ходу!

И они снова побежали, продираясь через гущар, разрывая в клочья штаны, перелезали через поваленные деревья, и дальше во весь опор неслись по узенькой тропке до лагеря, где путеводной звездой горел, потрескивая сосновыми ветками, костер. Пахло копченым мясом — видно, близнецам удалось кого-то подстрелить, но полакомиться горячим ужином им вряд ли получится. Дэйхен первый услышал спешные шаги на дороге и пошел встречать.

— Что случилось? — встревожено спросил он, глядя на задыхающихся от бега детей.

— Там… у озера… тень… — с трудом переводя дыхание, отвечал Лейф. — Она убивает все живое и никакое оружие ее не берет.

— А Леси? — отец перевел взгляд на девочку. Та согнулась пополам, жадно глотая ртом холодный воздух.

— Мое пение задержало их ненадолго, но… у меня не хватило силы их остановить, — сокрушенно призналась она.

— Значит, тебе нужно больше заниматься — вырабатывать выдержку, вместе с ней и силу. Тогда все получится, — нарочито спокойно говорил Дэйхен, хотя сам тоже ощущал смутное беспокойство, как предчувствие приближающейся опасности. Но не стоило пугать детей еще больше.

— Отец, ты не понимаешь, надо бежать, — Лейф был на грани паники. Он слишком хорошо помнил, как стелящиеся по земле щупальца лизали его пятки. — Тень идет прямо на нас! Если мы не уберемся отсюда, то нас постигнет участь хуже смерти.

— Не говори глупостей, хуже смерти нет ничего, — оборвал его на полуслове отец. — Бейк, Мейр, собирайте вещи, мы возвращаемся домой. И живее.

Они загнали лошадей в мыло, но успели добраться до Ветревки на исходе четвертого дня. На подъезде к селу охотники услышали разносящийся по округе мерный стук оповещающего об опасности набата. Дэйхен нахмурился и повернул лошадей к дому. Навстречу вышла Вайспута, встревоженная, с непокрытой головой.

— Как хорошо, что вы вернулись! — обрадовалась она. — Пару дней назад к землепашцам юродивый приходил. Седой весь, хотя на вид совсем еще мальчик. Глаза у него страшные разноцветные — один голубой, другой зеленый. Говорил странно, вроде как обычный дайни, а пробирало так, будто перед тобой дух всесильный вещает. Что-то про тень, которая накроет наши земли и подарит вечную благость тем, кто примет ее так, как принял он. Жаром так разгневался, как эти слова услышал. Никогда его таким не видела, даже когда Ольжану у него сватали. Схватил палку и начал колотить — мужики насилу его оттащили. А он все кричал: «Изыйдь, нечистый! Не смей отравлять нас своими лживыми речами. Никогда не встанем мы под знамена Легиона Теней!» Совсем умом, видать, тронулся после смерти дочки. Только ему никто слова поперек сказать не смеет — шаман все-таки. Юродивого выгнать пришлось. Правда, кое-кто ему поверил. Пару семей даже вслед за ним отправились. А Жаром приказал в набат бить. Видно, тоже в те басни поверил, хоть вида не подает.

Дети за спиной отца испуганно переглядывались, а Дэйхен хмурился еще больше.

— Боюсь, матушка, правда это, а не басни, — наконец, сказал он. — Надо с Жаромом парой слов перекинуться. Ополчение собрать, чую, придется битву в своих стенах давать, такой сильный этот новый неведомый враг.

Он бросил поводья коня матери, а сам не заходя домой, направился в красную хату. Леси увязалась за ним — слишком боязно было в неведении оставаться. Молельный дом оказался до отказа заполнен дайни. Здесь собралась вся Ветревка от мала до велика: косматые старики, горбатые старухи, усатые дядьки, женщины с малыми детьми — все были здесь. Лавки вынесли на улицу, чтобы места больше было, а сами уселись на полу, расстелив одеяла. У алтаря чадили свечи. Воск струйками оплывал с желтых башенок, образовывая внизу причудливые фигуры. Землепашцы молились молча, про себя. Только когда распахнулась дубовая дверь, и послышались тяжелые шаги, все дружно обернулись и с любопытством смотрели на незваных гостей. Жаром, сидевший у алтаря на пятках, расставив колени в стороны и сложив руки на груди, встал и двинулся на встречу зятю.

— Хорошо, что вы пришли. С севера двигается большое лихо, — начал шаман, но Дэйхен оборвал его властным жестом.