Наверно, после нас, останутся сухие мумии, – униженно заметил человек, лежа на больничной койке, типичной городской больницы. Уже не первый месяц, смотря на жизнь сквозь призму пыльных окон, первого травматологического отделения. Он завершал отсчет земного времени, неторопливо погружаясь в лету.
Электрический свет, не слишком дружелюбно и не уютно падал сверху… В преддверии ночи каменные стены сыпали мышами и тараканами… В провалившихся глазницах копошилась зеленая муха и через призму окон был виден железный и бешено холодный город.
И проходя ночью, мимо одной палаты я услышала странное копошение. И так по-детски захотелось заглянуть внутрь. Посреди той комнаты стояла голая бабка с полностью завернутым наволочкой лицом, то есть ничего видеть и слышать она не могла. Да ей, по-моему, и не очень то хотелось. Зачем она только это сделала? Она просто кружилась, в каком-то безумном танце, понятным только самой себе любимой. Длинные сиськи болтались и громко шлепались по морщинистым складкам большого живота. Мохнатка тряслась и брызгалась недержанием.