Бороться бессильны?

Эти слова принадлежали уже немолодому статному мужчине, который все это время сидел напротив меня. Роден — старший из совета девяти. Верно, все верно. Я ведь летел на экстренную встречу членов совета, и эта встреча посвящалась проблеме экс два. Это кодовое название всего того, что так или иначе относится к пустошам и их творцу — Элизиуму. Но что такое? Почему это Роден вдруг назвал меня счастливчиком, меня и себя? Выжидающе смотрю в его карие живые глаза: раз ты начал, то ты и продолжишь. За те десять лет, что мы пытаемся править миром, научились отлично понимать друг друга и без слов.

— Садись, у меня плохие новости. Нет больше совета девяти, есть только совет двух.

Что он такое говорит! Ведь этого просо не может быть.

— Что случилось?

— Серия покушений по всему миру, синхронных покушений. На мое поместье напала рота расквартированного в нем же спецназа — моя теперь уже бывшая охрана. Не поддались только два телохранителя, я чудом спасся. Ли Хонг отравлен каким-то сильнодействующим ядом. Ирма застрелена прямо на заседании Европарламента. Самолет Шермана был атакован двумя истребителями из его же эскорта, когда он уже был на пути в «центральный»… Он все говорит и говорит. Я уже и не слушаю. Итак, все ясно. ОН каким-то образом вышел на нас. Но как? О существовании «совета девяти» общество ничего не знало, да ни к чему людям знать о том, что весь мир зависит от воли всего девяти человек. Зависел, семь из девяти уже мертво.

— Дэн, не молчи. Ты знаешь того, кто стоит за всем этим?

Улыбаюсь. Старина Роден. Неужели ты не понял, что случилось? А может просто не желаешь принять факты?

— Все просто. Элизиум отреагировал на все наши попытки уничтожить его. Скажи, разве не мы засылали на пустоши агентов, чтобы найти и уничтожить его? Разве не мы отправляли эскадрильи бомбардировщиков в Черную Балку для того, чтобы сровнять этот город с землею только за то, что там обнаружилось несколько людей, которых ОН сумел взять под контроль? Разве не мы расположили вдоль периметра сеть излучателей, которые должны были … хм «прервать ЕГО жизнедеятельность»? Ответь, Родэн.

Старик поражен. Вижу, надеялся, что за этой серией покушений стоит какое-нибудь очередное общество тайных любителей власти. Вздор. Все человечество уже давно уже под колпаком. Ни оппозиции, ни диссидентов, ни несогласных с политикой наших ставленников. Вот только толку от этого уже решительно никакого. Враг оказался чрезвычайно умен, хитер и коварен. Не знаю как, но Элизиум сообразил, что, убрав «Совет девяти», легко достигнет своей цели. Мы оставим его в покое, и он снова примется за свое. Тысячи людей, повинуясь его зову, начнут стекаться к периметру. Кто-то сумеет пробиться к сердцу пустошей всего лишь для того, чтобы свихнуться и умереть от жажды и голода. Зараза выйдет за пределы пустошей, поразит окружающие города, ну а там… Нет, не хочу и думать. С момента первого пробуждения меня преследует это нежелание мысленно развивать возможный ход событий. Бесполезно и ни к чему. Никто не может предугадать реакции нашего врага, никто так и не смог постигнуть его логику. Если она вообще у него есть. Вирусы тоже ведут себя вполне логично, вот только и крохи разума нет у этих микроскопических существ.

Роден оживает, дрожащими руками нажимает какие-то кнопки на портативном компьютере, стоящем в самом центре стола. Бормочет в полголоса: «Последний довод, у нас остался последний довод». О, да, конечно же. Как я мог забыть?

Из расположенного где-то в Арктике подземного бункера, некогда служившего местом редких встреч «совета девяти», во все концы света распространяются радиосигналы. Частота, конечно же, секретная. Скоро, минут через пятнадцать-двадцать, в небо взмоют сотни ракет, несущих отнюдь не мирный атом. Все имеют одну и ту же «конечную остановку» — место, получившее название«пустоши». За те двадцать лет, что прошли с момента их возникновения, они раскинулись на сотни километров, поглотив множество деревень, городов и даже мегаполисов. До последнего люди пытались справиться с неведомой угрозой, уже унесшей жизни миллионов. Видимо не справились. Возможно «последний довод сильных мира сего» возымеет действие. Ведь надежда так живуча.