БОРТ 556. Дочь Посейдона

***
Секс с этой Френсис Варшавски был в два приема.
Вечером и ночью. Как говориться после выпитой между этим чашечки черного вкусного кофе и бутылочки хорошего ихнего ликера, что принесла с собой, сбегав в свою каюту Френ. Засадив все это и покурив в оконный корабельный открытый иллюминатор, мы снова взялись за свое.
Тот тогда снившийся мне сон был просто в руку. Один в один. Френ призналась мне, что видела точно такой же, как и я. Как она сношалась со мной в ту ночь. Да так что при крике Ивашова, сильно ворочаясь и готовая во сне кончить, упала с постели.
Тогда мы оба, да и все здесь подверглись какому-то сильному гипнотическому во сне воздействию. Да и на судне был кто-то. В гостях у Владимира. Из-за чего его пришлось тогда просто ловить на бегу и чуть ли не вывалившегося за борт идущего судна в сам океан.
Но сейчас не о нем, а о Френсис Варшавски.
Френ, как я стал ее после этого звать между нами, пропала на весь день с глаз своих подчиненных.
- Я сказала им, чтобы меня не искали. У меня разболелась голова и, возможно температура. Я ушла отдыхать до утра – произнесла она мне, когда я потащил ее к себе в каюту. Так что меня не будут беспокоить, любимый.
- О, дак, ты еще, любимая моя врунишка - я ей произнес, целуя оголенные Френсис Варшавски молодые женские кофейного отлива плечи.
Она промолчала, и лишь играя своим влюбленным взором синих глаз, присосалась своими сладострастными губами к моим губам.
Эта молодая стерва ученая так изголодалась, похоже, без мужика и в ожидании подходящего ей мужчины, что теперь отрывалась по полной.
И все было именно так как в ту ночь, только сейчас было все по-настоящему.
Эта Френсис Варшавски скакала на мне как на резвом жеребце. Без передышки весь вечер и всю ночь. Я оценил в деле по достоинству сексуальный опыт этой достаточно привлекательной и красивой ученой молодой сорокалетней американки. Я думал ей, как женщине большего было и не нужно. Тем более с таким стервозным диким характером. С натурой командира и организатора, что командовал даже на корабле всеми учеными мужиками. Даже этим своим подручным Лари Брауном. И ей это даже шло. Это понравилось ей и во мне. Что меня эти два военных НАТОвца выбрали на роль тоже командира, да еще, доверив свой американский научный исследовательский корабль на какое-то время. Теперь на корабле были два главных командира. Я и сама Френсис Варшавски. Мне доверили командовать всей командой судна вместе с капитаном его, Джеком Тернером. А Френ своими этими мучеными изучальщиками океанов и всяких там необычных загадочный феноменов. При этом при всем набраны были именно такие, кто в потустороннее вообще практически не верил, как и сама Френсис. Но после случившегося недавно. Все стали понемногу верить во все на свете. Даже в Бога.
- По-моему ваш подопечный Ивашов Владимир - произнесла мне перед нашим сексом Френсис - Не врет.
- Я думаю, толи еще будет – произнес ей я, когда мы рухнули в мою в жилой корабельной каюте расстеленную постель.
Было два часа ночи, а наша постель все скрипела и скрипела в моей каюте. Френсис, широко расставив свои ноги, насадившись своей женской промежностью на мой торчащий детородный орган, елозила на нем вверх и вниз, стеная достаточно громко, чтобы ее можно было услышать даже в корабельном трюмном между каютами коридоре.
Я в то момент не имел понятия, как были там дела у Ивашова Владимира за каютной стеной. Но Френсис сказала, что здесь можно заниматься любовью во всю катушку и в радость даже. Каюты и переборки так смонтированы и сделаны, что снаружи при закрытых дверях и оконном иллюминаторе, практически ничего не слышно. Что мы бы все тогда профукали бы и Ивашова, если бы у него не была, как и у многих открыта сама каюта. Дверь были приоткрыты в ту ночь здесь в жилом трюме.
Это подтвердил и сам капитан, и шкипер корабля.
- Случись что при закрытых дверях в каютах – он произнес мне - Вряд ли, кто вообще, что услышит.
Он назвал какой-то шумопоглощающий материал, о котором я вообще не слышал и не знал. Интересно было бы узнать вообще все. Например, из чего эта с красивым бортовым названием на английском языке «АТТICA» была крепко слеплена и красиво скроена. Я узнал, что ее корпус из титана был достаточно прочный, чтобы вот так запросто затонуть при каком-либо ударе о рифы и скалы. Да и переборок внутри было пруд пруди.
- Нужно еще хорошо потрудиться, чтобы ее утопить – произнес Джек Тернер мне.
- А как же «ТИТАНИК»? - я спросил его.
- Это было, в каком столетии? – он вопросом ответил мне на вопрос.