БОРТ 556. Дочь Посейдона

***
За моей спиной щелкнул затвор еще одного пистолета, когда смуглянка и латиноамериканская обворожительная своей неземной красотой незнакомка, потянулась ко мне своими полненькими девичьими губками.
Пристально смотрящие и насыщенные неистовой развращенной дикой любовью карие, почти черные глаза прильнувшей ко мне молодой двадцатидевятилетней девицы, соскользнули в сторону. Они оторвались мгновенно, от моих остекленевших от волшебного мистического гипноза морской русалки глаз и уставились на кого-то за моей спиной.
- Отойди от него, сука! – раздалось сзади – Быстро! Назад! Убери свои мерзкой твари хищные руки и отойди назад!
Я узнал этот мгновенно женский голос. Это был голос моей любовницы ученой стервы американки Френсис Варшавски.
Стоявшая передо мной латиноамериканка красавица убрала с плечей моих свои руки. Джейн Морган отошла назад к стоявшему сзади нее напуганному и смотрящему тоже, видимо в ствол еще одного направленного пистолета Ивашову Владимиру. Ивашов поднял вверх свои мускулистые голые руки и замер на одном своем месте.
Его подруга спиной прижалась к нему, закрыв целенаправленно того собой.
Глаза русалки по имени Джейн блеснули злобой и ненавистью, глядя на ту, что была за моей спиной и с голосом Френсис Варшавски. Но она ничего не стала делать в ответ той, кто направил в ее сторону пистолет. Ствол, которого как ни странно уткнулся теперь в мой затылок.
- Джейн – он произнес ей – Не надо, Джейн. Иди ко мне, любимая.
Владимир опустил свои руки и обнял свою любовницу и подругу вокруг ее полненькой нежной загорелой груди своими руками. Ивашов был в черной майке и в одних сейчас плавках. Он, похоже, спал, когда эта любовница русалка и дриада Тихого океана пришла к нему. Короче, как был и в чем был в данный момент. В том сейчас и стоял передо мной и стоящей сзади меня с пистолетом Френсис Варшавски.
Владимир прижал ее к себе как любящий свою любимую и преданный в любви к женщине мужчина.
- А, ты, иди вон туда!- громко произнесла Френсис мне и толкнула сильно левой рукой в спину – Быстро! В сторону от этих двоих к той стене!
- Френ? – я было произнес ей, но та, резко оборвала меня.
- Пошел! Быстро! - она произнесла громко. И я, подняв свои вверх руки, двинулся к одной из стен пассажирской в полумраке жилой каюты.
Я уперся в эту стену и тогда Френсис, произнесла мне, уже тише – Теперь можешь повернуться, чтобы я видела твое лицо.
Я развернулся, неторопливо, ожидая выстрела, но его не последовало. И я уставился на свою возлюбленную, которая была уже не той стервозной ученой и моей любовницей. Нуждающейся, в своей непосредственной защите. И защитнике мужчине. Это был уже совсем иной человек, которому и защита была совсем не нужна теперь. Это был, как видно человек сам способный постоять за себя.
Ведь я мог догадаться, кто она, хотя бы по спортивному ее подтянутому женскому телу. Раньше, я как-то не обращал на то свое внимание. А зря. Для меня Френсис Варшавски была просто хорошо сохранившейся сорокалетней женщиной и не более. Как раз для меня и для постельной любви и секса. С красивой гибкой высокой фигурой американки. Но оказалось не все так просто с ней. И теперь как видно с нашей любовью. Когда в твою сторону смотрит навинченный длинный глушителя ствол 9мм пистолета Beretta 92FS Inox. А твоя любимая в черной военной спецназовской форме. Такой же, в какую, были одеты эти все военные из НАТОвского Пентагона.
Теперь стало все ясно. Или почти ясно.
- Стоять всем и не двигаться – произнесла Френсис Варшавски. И потом произнесла уже конкретно мне – Удивила, да, любимый? Не всегда в любви все так бывает легко и просто. Попробуй теперь так оправдаться, чтобы я не убила тебя.
- Да. Это, что, пиратский захват судна – я произнес Френсис.
- Да, пираты XX века, любимый – произнесла она мне - И я одна из самых главных здесь женщин пираток.
Френсис издевательски мне громко хихикнула.
У Френ была, похоже, отличная вообще спортивная военная подготовка. Я удивился тому, как она быстро успела переодеться из своего домашнего нательного халатика в эту черную форму. И даже военные на шнурках ботинки.
Я продолжал вести такую вот беседу, растягивая время. Сам обдумывал, как теперь быть и что делать.
- А как же, капитан Джек Тернер и твой коллега Лари Браун? – я задал ей вопрос.
- Вот не надо про этих двоих - Френ мне ответила – Эти два урода из рода человеческого. Я никогда этих двоих ублюдков не любила. В отличие от тебя, любимый. Скажу, ночи с тобой были просто замечательные и незабываемые. Будет, что мне вспомнить после этого плавания. А эти двое, как и в прочем все, на этой посудине, были все не с нами. Сами по себе, как и многие здесь из состава ученых. Так, расходный материал, без которого никогда не обойтись.
Я промолчал и только смотрел на нее и ее тот 9мм пистолет. Я был в потрясении и шоке. Я сам военный и сам из русской морской специальной разведки русский офицер ФСБ попался на крючок. Любовный ловко заброшенный этой красивой женщиной обманщицей. Попался я, и попался сам Ивашов Владимир.
Я молчал и был в шоке. А наверху уже прекратилась пальба, шум и грохот. Судно наше стояло на одном месте без работы двигателей и вращения своих пропеллеров. Лишь качалось сильно на океанских штормовых волнах. Слышно было, как о его борт ударялось плотно пристыкованное корпусом еще одно большое судно. Видимо, они были скреплены и притянуты плотно друг к другу, щвартовочными тросами и канатами, чтобы сохранять большую плавучесть в штормовом океане. Я не знаю, что творилось там, наверху. Но тут я был, как и Ивашов в конкретной безвыходной ловушке. Выскочить отсюда, и быть не убитым уже не было возможности. Френсис была не той Френсис, которую я до этого тут знал. Это был опытный и прожженный боец специального военного элитного подразделения «USMC Anglico», которое, чуть ли не в полном своем боевом составе, работало на мистера Теодора Джексона и выполняло специальные его секретные задачи.
Френсис, глядя то на меня, то на Ивашова Владимира с любимой своей красавицей латиноамериканкой, не опуская своего с глушителем пистолета, взяла с военного ремня пристегнутую левой рукой радиорацию и произнесла – Я поймала ее, мистер Джексон. Сама поймала и даже без вашей навороченной суппер установки. Сверхмощной гравиловушки и сетей. Эта Нагиса у меня в руках и скоро вы ее получите.
- Хорошо! Держите ее там и не спускайте с этой русалки ведьмы глаз! – раздалось по обратной связи, громко - Мы идем!
Наверное, сейчас это была борьба двух соперниц женщин. Не знаю. Этакое смертельное противостояние. Мужчины были здесь и сейчас не в счет.
- Ты не понимаешь, что сейчас сделала – вдруг, произнесла молодая любовница Ивашова Владимира с именем Джейн.
- И что же?! – самодовольно и восторженно произнесла Френсис ей.
- Никому из вас не одолеть меня. Дочь самого царя всех океанов Посейдона. Ты только, что проиграла мне и погубила себя - произнесла Френсис Варшавски эта некая смуглянка красотка с именем Джейн.
- Да, что ты! – ехидно, громко ей и издевательски ответила Френсис – Вот, мистер Джексон, то обрадуется вашей долгожданной любовной встрече, что я ему лично сама только, что тут организовала! Встрече морской путешественницы Мэри Стрит Уотсон и дряхлого умирающего влюбленного до дури, в такое кошмарное морское чудовище богатого миллиардера старика!
Френсис Варшавски уставилась издевательским и насмешливым взглядом этакой победительницы. Молча теперь, на стоящую перед ней молодую, лет двадцатидевяти черноглазую смуглянку латиноамериканку. Что не спускала с противника своих карих практически черных, как бездна океана девичьих ее ненавидящих и злобных неподвижных под черными изогнутыми бровями глаз. Закрывшую своей женской спиной и всем девичьим красивым молодым загорелым до угольной черноты телом в белом нательном коротком халатике своего нуждающегося в ее защите любовника. А та, молча, смотрела на нее.
Под ногами Френсис лежал мой на полу 9мм ПМ «МАКАРОВ». И я был беспомощен и ожидал своей гибели в тот момент.
Дальше, я, вообще плохо, что смог уяснить, переварить и понять. Может потому, что был в шоке и диком потрясении. Может потому, что в этой каюте все же было достаточно темно без горящего света и не все можно было четко разобрать. Когда из самой темноты и, похоже, что из самого тела молодой стоящей спиной и прижавшейся к телу Ивашова красавицы смуглянки девицы, извиваясь в самом воздухе, вырвалось в направлении Френсис Варшавски длинное гибкое с присосками как у морского осьминога щупальце. За ним второе. Третье. Еще и еще. Щупальца схватили Френсис и обвили ее, как живые змеи, все ее женское в черной военной форме тело. От шеи до самих ног.
Помню, как она закричала, перепугано и панически в рацию – Урри! Джеймс! Срочно включайте свою сеть гравимагнитную установку и ловушку!
Потом были громкие выстрелы. Это Френсис уже пыталась остановить то, что уже никак нельзя было остановить. Она пыталась спасти себя, стреляя в это страшное, сверкающее золотистой рыбьей чешуей живое жуткое нечто, похожее на некую женщину. Женщину демоницу из самой преисподней и глубин морского Ада. А я, чтобы не попасть под выстрелы и 9мм пистолетные пули, летящие в стены каюты, просто шлепнулся на пол и замер, как убитый, в кошмарном ужасе увидев, что было дальше. Как сломалась с громким глухим хрустом шея Френсис Варшавски. Смялось все в одно целое с треском ребер и всех остальных костей молодое моей изменщицы, предательницы и любовницы тело. Лопнули все жилы и плоть сорокалетней женщины военной. Брызнула во все стороны ее алая горячая кровь. Ее женские руки и ноги, вывернутые, буквально из своих суставов и раздавленные невероятной физической силой множества извивающихся и схвативших ее змееподобных щупалец, неведомого морского существа и Божества по имени Нагиса. Что схватило своими руками и перепончатыми пальцами с острыми когтями самого Ивашова Владимира, превратившись в женоподобное с головой женщины существо, с рыбьим хвостом и плавниками. Просто растворилось в самом спертом, и душном, ставшем вдруг зловонным воздухе пассажирской небольшой жилой каюты. Просто пройдя сквозь все палубы, стены нашего корабля и его переборки, исчезло в черных штормовых волнах Тихого океана.

***
В каюту ворвались люди Теодора Джексона. Она была открытой, и они мгновенно влетели в нее с оружием наперевес. Во главе всей команды были оба Пентагоновских полковника Стефан Керби и Тобиас Старки. Я не успел даже встать на свои ноги, когда меня схватили по их команде за руки и всего целиком и, оттащив к бортовой стенке жилой каюты Ивашова, пригвоздили и прижали, намертво обездвижив полностью. Да я и не сопротивлялся сейчас, хотя мог бы дать отпору этим НАТОвским бравым воякам как русский и в прошлом Советский офицер разведки и Тихоокеанского флота.
Я был в таком сейчас потрясении и ужасе, что казалось, я уже был мертвым. Не знаю вообще, что я мог бы в тот момент сделать с целью своей жизни и спасения. Но я потерял над собой после увиденного кошмарного ужаса любой контроль. Да и как простой обычный даже человек. Я просто был в кошмарном смертном шоке. Как парализованный и беспомощный. Я просто позволил им меня сцапать и схватить, приперев и прижав к, каютной бортовой возле полуоткрытого оконного иллюминатора стенки.
На полу под ногами, влетевших сюда, лежало исковерканное силой морского женщины и Божества, ужасного по силе существа тело моей предательницы и любовницы Френсис Варшавски. В луже, растекшейся по сторонам и под ногами ворвавшихся людей Джексона алой липкой крови. Там же в той крови лежал и мой 9мм ПМ «МАКАРОВ». Его в сторону отпнул ногой, войдя в каюту и через расступившихся перед ним людей, сам Теодор Джексон.
Я первый раз увидел лицо своего теперь чуть ли не личного врага. Белое лицо натурального американского янки. С длинным крючковатым носом, с отвисающей вниз большой нижней челюстью, сильно худое. Самый настоящий стопроцентный американец по прозвищу дядя Сэм. Как на антиамериканских Советских карикатурах.
Я смотрел на него, не отрываясь и не моргая. Тот также своими совершенно какими-то серыми и бесцветными глазами. Этот мистер Теодор Джексон подошел ко мне, опираясь на блинную тонкую черную с красивой рукояткой из слоновой кости и в золотой отделке трость. Чуть прихрамывая.
Теодор Джексон осмотрел меня с головы до ног и ухмыльнулся.
- Лицо заклятого давнишнего заокеанского врага. И так вот близко – произнес он мне - Уникальный просто и идеальный случай в моей жизни.
Он немного отошел назад и продолжил - Вьетнам, Чили, Лаос, Африка, Никарагуа, Гватемала. Где вас только не было, русские. Но, нужно вас поблагодарить за то, что сделали меня таким богатым. За цели в жизни и все свои успехи в бизнесе. Особенно военном. Где были вы, там было и мое оружие. Деньги семьей Рокфеллера, Джонса и Ротшильда. Если бы не вы русские, не было бы Гитлера, Полпота и Пиночета. Второй Мировой, Всех этих госпереворотов и Афганистана. Мы сломали все-таки вам хребет. Вашему СССР. Все эти 90-е. Для меня просто блаженная музыка. Предатель СССР и своего народа, Горбачев сбежал в Германию. А ваш президент рухнувшей страны Советом Борис Ельцин поет гимн Америке.
Он громко засмеялся мне прямо в лицо. Во мне все закипело. И если бы не руки, схватившие намертво меня этих военных профи спецов и его шавок Джексона, то я бы врезал этой зарвавшейся русофобской твари. Я в принципе подозревал и представлял его таким, каким этот мистер Джексон оказался. Наверное, другого, и быть просто не могло. Чистейшей воды самый настоящий американский капиталист. Без совести, жалости и вообще чего-либо человеческого.
Все, что я смог сейчас, лишь смачно, плюнуть ему в эту американскую отвратительную стрика морду. Это противное с болезненной старческой дряхлой кожей рыло реального теперь своего врага. Из-за которого погибли уже здесь люди. Хоть и не свои, но все же люди. Который был врагом даже своим. И который, людей вообще не считал людьми. Так расходным материалом в своих интересах и целях.
Меня хотели ударить, но Теодор Джексон подал левой не занятой тростью рукой сигнал, что не стоит этого делать. Ему подали со стороны платок и тот утерся.
- Я другого и не ожидал, как вас там, мистер кажется Ликандров Дмитрий Ефимович - произнес мистер Джексон – Майор ФСБ и морской русской разведки. Как видите, я старик, и больной старик, Но память у меня на имена и фамилии, да и вообще на все еще отличная. И о вас я уже кое-что знаю.
Он развернулся ко мне спиной и пошел, хромая и опираясь на свою дорогую с костяной рукояткой трость к выходу из пассажирской трюмной каюты Ивашова и махнув левой опять же в черной кожаной перчатке рукой, произнес – Тащите его наверх из трюма. Его так просто тут не бросят. Он единственный, кто у нас теперь остался как спасительная соломинка в пасти этого безумия. Русские своих, не бросают.