— Стас, ты свободен на выходных?
29 мин, 58 сек 8264
Она не успела крикнуть. Мы со Стасом, выскочившим из бичевника, схватили ее почти одновременно и занесли в квартиру. Блядь, прижимаемая к полу двумя разъяренными мужиками, потратившими на «операцию» Месть«немало средств и времени, бешено сопротивлялась и глухо мычала. Время текло. Стас, на всякий случай, был в маске. На всякий случай он залепил дверные глазки у всех дверей, кроме нашей и когда сопротивление бляди ослабло, он снял маску и выскочив в носках в корридор, аккуратно, отлепил пластилин и закрыл нашу дверь на ключ. Ни к чему привлекать лишнее внимание соседей бича. После чего включил в корридоре свет. Блядь отключилась. Я засунул ей в пасть тугой комок из тряпки смоченной в эфире и перемотал сучью башку полосами из простыни и веревкой, чтобы не выплюнула тряпку и не заорала, если очнется. Глаза заклеил пластырем. В уши затрамбовал беруши. Стас сходил к бичу и убедившись, что тот конкретно дрыхнет, вернулся. Начиналось самое интересное.»
Мы медленно раздели динамистку и положили ее на чистую простынь. Разделись сами и начали трогать и мять блядское тело. Сука стала приходить в себя и начала мычать и двигаться. Тем лучше, ее слабое сопротивление, негодование и возмущение от того, что кто-то ебет ее бесплатно, только распалило наше желание. Мы начали применять эту блядь по ее прямому назначению. Периодически, я прижимал к ее харе тряпку с эфиром. Она ничего не видела, ничего не слышала и ничего не могла сказать, но то, что ее отвращение к нам безгранично — просто сквозило в каждом ее вялом жесте, каждой слабой попытке нам помешать. Ее наверняка бы вырвало от омерзения, но у нее во рту была тряпка, которую она вероятно, пыталась вытолкнуть языком но не могла. Постепенно ее кожа покрылась красными пятнами. Мы мяли и щипали ее нежное тело, как хотели. — Полюбуйся на ее пизду, братан, сказал я и наступив на ее стопу, несмотря на сопротивление шлюхи вздернул другую ее ногу высоко вверх схватившись за шиколотку. Стас прижимал руками другую ее ногу к полу и приблизив лицо вплотную к промежности бляди широко открыв глаза таращился в открывшуюся перед ним щель. — На фотках это смотрится по другому — прошептал он. — А то! — ответил я, — завяжи буфера у нее на спине и засунь ей раком до упора! Вместо этого, словно не слыша моих слов, брат приблизил лицо еще ближе к пизде этой пиздорванки и начал целовать и лизать промежность девки, которая слабо трепыхалась в наших руках, мыча от боли в выворачиваемых суставах. Хуй Стаса, до смешного похожий на мой собственный, покачивал раздутой головкой чуть пониже пупка. — Ладно, пора кончать! — сказал я и положив блядь на спину еще немного помял ее упругие буфера и сел прямо на них, жопой к ее подбородку. А потом схватив ноги динамистки за щиколотки, потянул их на себя и затем развел как можно дальше в стороны. Удерживать ее ноги в таком положении было тяжело, но у меня довольно-таки сильные руки, а сопротивление бляди было слабым, так, что Стас получил просто великолепную позицию для ебли! Ее полужопия были приподняты, бедра разведены. Братан с дебильной улыбкой (видели бы его сейчас предки), пристроился и попытался впендюрить суке продинамившей его. На лице Стаса недоумение сменялось обидой, обида — нетерпением и так по кругу. Смотреть на его идиотскую рожу стало еще более противно. Вероятно нет в мире более жалкого зрелища, чем девственник, который первый раз в жизни пытается кому-то впендюрить, но у него не получается. Из-за спины доносилось тоненькое жалобное мычание. Грудная клетка бляди подо мной трепыхалась и содрогалась. Казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из ребер и залезет мне в очко. — Я еще и посру на тебя, динамистка проклятая, — подумал я, — и «золотой дождь» тебе на морду устрою! Стас оскалив зубы продолжал пытаться вдавиться в свою обидчицу. Ее мычание, в котором прямо таки ощущалась жуткая боль, прерывалась шумными частыми вдохами.
Мы медленно раздели динамистку и положили ее на чистую простынь. Разделись сами и начали трогать и мять блядское тело. Сука стала приходить в себя и начала мычать и двигаться. Тем лучше, ее слабое сопротивление, негодование и возмущение от того, что кто-то ебет ее бесплатно, только распалило наше желание. Мы начали применять эту блядь по ее прямому назначению. Периодически, я прижимал к ее харе тряпку с эфиром. Она ничего не видела, ничего не слышала и ничего не могла сказать, но то, что ее отвращение к нам безгранично — просто сквозило в каждом ее вялом жесте, каждой слабой попытке нам помешать. Ее наверняка бы вырвало от омерзения, но у нее во рту была тряпка, которую она вероятно, пыталась вытолкнуть языком но не могла. Постепенно ее кожа покрылась красными пятнами. Мы мяли и щипали ее нежное тело, как хотели. — Полюбуйся на ее пизду, братан, сказал я и наступив на ее стопу, несмотря на сопротивление шлюхи вздернул другую ее ногу высоко вверх схватившись за шиколотку. Стас прижимал руками другую ее ногу к полу и приблизив лицо вплотную к промежности бляди широко открыв глаза таращился в открывшуюся перед ним щель. — На фотках это смотрится по другому — прошептал он. — А то! — ответил я, — завяжи буфера у нее на спине и засунь ей раком до упора! Вместо этого, словно не слыша моих слов, брат приблизил лицо еще ближе к пизде этой пиздорванки и начал целовать и лизать промежность девки, которая слабо трепыхалась в наших руках, мыча от боли в выворачиваемых суставах. Хуй Стаса, до смешного похожий на мой собственный, покачивал раздутой головкой чуть пониже пупка. — Ладно, пора кончать! — сказал я и положив блядь на спину еще немного помял ее упругие буфера и сел прямо на них, жопой к ее подбородку. А потом схватив ноги динамистки за щиколотки, потянул их на себя и затем развел как можно дальше в стороны. Удерживать ее ноги в таком положении было тяжело, но у меня довольно-таки сильные руки, а сопротивление бляди было слабым, так, что Стас получил просто великолепную позицию для ебли! Ее полужопия были приподняты, бедра разведены. Братан с дебильной улыбкой (видели бы его сейчас предки), пристроился и попытался впендюрить суке продинамившей его. На лице Стаса недоумение сменялось обидой, обида — нетерпением и так по кругу. Смотреть на его идиотскую рожу стало еще более противно. Вероятно нет в мире более жалкого зрелища, чем девственник, который первый раз в жизни пытается кому-то впендюрить, но у него не получается. Из-за спины доносилось тоненькое жалобное мычание. Грудная клетка бляди подо мной трепыхалась и содрогалась. Казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из ребер и залезет мне в очко. — Я еще и посру на тебя, динамистка проклятая, — подумал я, — и «золотой дождь» тебе на морду устрою! Стас оскалив зубы продолжал пытаться вдавиться в свою обидчицу. Ее мычание, в котором прямо таки ощущалась жуткая боль, прерывалась шумными частыми вдохами.
Страница 4 из 7
