Фандом: Гарри Поттер. Нелегкие творческие будни Пожирателей смерти.
9 мин, 37 сек 18505
— Не Волдеморта, а Темного Лорда Волдеморта, — поправила Беллатрикс.
— То есть мы должны будем написать торжественную песнь программного характера? — уточнил Эйвери.
— Упрощенно — да, — ответил Руквуд и снова уткнулся в свой пергамент.
— Все поняли? — обвел взглядом всех присутствующих Тони. — Через два дня сдаете мне получившиеся гимны.
— Чего через два-то? — возмутился Крэбб, — Милорд же три дня давал?
— А третий день на доработку, — веско сказал Тони. — Творческую. Смело, товарищи, в ногу!
— А нога-то тут причем? — проворчал Крэбб. Гойл опять дал ему тычка и спросил: — А вдвоем писать гимны можно?
— Можно, — усмехнулся Долохов. — В соавторстве.
Следующие два дня Малфой-мэнор был погружен в творческий процесс. Домовики таскали господам Пожирателям пергаменты, чернила, перья, умиротворяющий бальзам, выпивку и закуску (для Долохова). Люциус, которого фамильные традиции обязывали писать исключительно павлиньими перьями, грозился пустить на шашлык Торквемаду — камуфляжный павлин больно клюнул хозяина при попытке вырвать перо, а от домовиков вредная птица пряталась как ведьма от Инквизиции. Прытко рифмующие перья, зачарованные Эйвери, рифмовали только чистовые варианты, а черновики приходилось сочинять самим. Трэверс, пропустивший все веселье, пошел к Долохову за индивидуальным заданием — и был послан не по привычному адресу, а почему-то к Шекспиру. И что самое интересное — Трэверс пошел, вот что значит правильно замотивировать. Узнав, что Шекспир давно умер, он при помощи фамильных заклятий вызвал дух великого маггловского сочинителя и потребовал сочинить гимн — на что зловредный дух выдал ему все тот же «Боже, храни королеву»! Пожав плечами, Трэверс заменил парочку терминов и преспокойно понес получившийся шедевр Долохову, за что был нещадно изруган, приложен фамильным проклятьем чесотки и отправлен на доработку… текста. Музыку Долохов, нехорошо усмехнувшись, разрешил оставить.
Долохов, сочинявший собственный вариант, а вдобавок вынужденный еще и проверять опусы товарищей по Организации, к концу отведенного срока озверел настолько, что начал разговаривать исключительно матом, перемежая его с жалящим заклятием. Было понятно, что от применения Непростительных его удерживает только жесткая дисциплина.
Совершенно неожиданно к концу третьего дня в поместье заявился Грейбек, тоже пожелавший принять участие в конкурсе и уже принесший собственный вариант. Тони удивленно переводил взгляд с пергамента, исписанного каллиграфическим почерком, на зверообразную физиономию оборотня и не верил своим глазам.
— Фенрир, — сказал он наконец, — вот в жизни не поверю, что это ты написал.
Фенрир довольно усмехнулся.
— Нет, — сказал он, — не я. Парнишка у меня есть один, он и написал. Адъютант мой.
— Это тот, который все с шелковыми шарфиками ходит и в пальто кожаном? — удивился Долохов. — Надо же… не ожидал.
— А вы думали, мы все поголовно зверье безграмотное? — спросил Фенрир. — Ну что, переделывать ему или сгодится?
— Сгодится, — решил Тони. — Только надо будет вместо подписи псевдоним поставить.
— Зачем? — удивился Фенрир.
— Лорд так решил. Для объективности.
— Ну ладно, псевдоним так псевдоним, — Фенрир направил палочку на пергамент, и вместо его имени там появилась надпись «Белый клык».
Наконец, через три дня задание Лорда было выполнено — и Долохов с чувством выполненного долга завалился спать, наложив на дверь несколько запирающих заклятий и велев прятавшемуся у его комнаты Торквемаде разбудить его ровно в семь утра. Павлин важно кивнул головой. То, что разоравшийся павлин разбудит всех обитателей гостевого крыла, их обоих совершенно не смущало.
Лорд Волдеморт величественно опустился в кресло у камина, кивнул своим верным соратникам, позволяя занять места за столом, и внимательно посмотрел на Тони.
— Шшосс? — озвучила его вопрос Нагини, свернувшаяся у ног Повелителя.
— Все готово, милорд, — и Тони отправил к Темному Лорду серебряный поднос, на котором лежало несколько пергаментов. — Все, как вы и говорили — гимны, написанные в условиях полной анонимности. На каждом пергаменте — текст гимна и псевдоним. Победителя выберете вы, и тогда будет известно и его имя.
— Деанон, — произнес очередное непонятное слово Руквуд. Гойл только вздохнул.
Лорд повелительно протянул руку — и первый пергамент полетел к нему, разворачиваясь в процессе.
— «Боевые УПСы», — прочитал Лорд псевдоним. — Интересно, что же у нас пишут эти боевые Упсы?
Крэбб и Гойл затаили дыхание.
— Если все УПСы по городу шагают,
Маги и двери, и окна отворяют
А почему? Да потому!
Заслышав только:
Лорд Волдеморт,
Лорд Волдеморт!
Реет над нами
Череп со змеею,
Эй, кто не с нами?
Всех сейчас зароем!
Крэбб, увлекшись, начал отбивать ритм ударами по столу, но под взглядом Нагини быстро опустил голову и убрал руки в карманы. Гойл внимательно смотрел на Повелителя.
— То есть мы должны будем написать торжественную песнь программного характера? — уточнил Эйвери.
— Упрощенно — да, — ответил Руквуд и снова уткнулся в свой пергамент.
— Все поняли? — обвел взглядом всех присутствующих Тони. — Через два дня сдаете мне получившиеся гимны.
— Чего через два-то? — возмутился Крэбб, — Милорд же три дня давал?
— А третий день на доработку, — веско сказал Тони. — Творческую. Смело, товарищи, в ногу!
— А нога-то тут причем? — проворчал Крэбб. Гойл опять дал ему тычка и спросил: — А вдвоем писать гимны можно?
— Можно, — усмехнулся Долохов. — В соавторстве.
Следующие два дня Малфой-мэнор был погружен в творческий процесс. Домовики таскали господам Пожирателям пергаменты, чернила, перья, умиротворяющий бальзам, выпивку и закуску (для Долохова). Люциус, которого фамильные традиции обязывали писать исключительно павлиньими перьями, грозился пустить на шашлык Торквемаду — камуфляжный павлин больно клюнул хозяина при попытке вырвать перо, а от домовиков вредная птица пряталась как ведьма от Инквизиции. Прытко рифмующие перья, зачарованные Эйвери, рифмовали только чистовые варианты, а черновики приходилось сочинять самим. Трэверс, пропустивший все веселье, пошел к Долохову за индивидуальным заданием — и был послан не по привычному адресу, а почему-то к Шекспиру. И что самое интересное — Трэверс пошел, вот что значит правильно замотивировать. Узнав, что Шекспир давно умер, он при помощи фамильных заклятий вызвал дух великого маггловского сочинителя и потребовал сочинить гимн — на что зловредный дух выдал ему все тот же «Боже, храни королеву»! Пожав плечами, Трэверс заменил парочку терминов и преспокойно понес получившийся шедевр Долохову, за что был нещадно изруган, приложен фамильным проклятьем чесотки и отправлен на доработку… текста. Музыку Долохов, нехорошо усмехнувшись, разрешил оставить.
Долохов, сочинявший собственный вариант, а вдобавок вынужденный еще и проверять опусы товарищей по Организации, к концу отведенного срока озверел настолько, что начал разговаривать исключительно матом, перемежая его с жалящим заклятием. Было понятно, что от применения Непростительных его удерживает только жесткая дисциплина.
Совершенно неожиданно к концу третьего дня в поместье заявился Грейбек, тоже пожелавший принять участие в конкурсе и уже принесший собственный вариант. Тони удивленно переводил взгляд с пергамента, исписанного каллиграфическим почерком, на зверообразную физиономию оборотня и не верил своим глазам.
— Фенрир, — сказал он наконец, — вот в жизни не поверю, что это ты написал.
Фенрир довольно усмехнулся.
— Нет, — сказал он, — не я. Парнишка у меня есть один, он и написал. Адъютант мой.
— Это тот, который все с шелковыми шарфиками ходит и в пальто кожаном? — удивился Долохов. — Надо же… не ожидал.
— А вы думали, мы все поголовно зверье безграмотное? — спросил Фенрир. — Ну что, переделывать ему или сгодится?
— Сгодится, — решил Тони. — Только надо будет вместо подписи псевдоним поставить.
— Зачем? — удивился Фенрир.
— Лорд так решил. Для объективности.
— Ну ладно, псевдоним так псевдоним, — Фенрир направил палочку на пергамент, и вместо его имени там появилась надпись «Белый клык».
Наконец, через три дня задание Лорда было выполнено — и Долохов с чувством выполненного долга завалился спать, наложив на дверь несколько запирающих заклятий и велев прятавшемуся у его комнаты Торквемаде разбудить его ровно в семь утра. Павлин важно кивнул головой. То, что разоравшийся павлин разбудит всех обитателей гостевого крыла, их обоих совершенно не смущало.
Лорд Волдеморт величественно опустился в кресло у камина, кивнул своим верным соратникам, позволяя занять места за столом, и внимательно посмотрел на Тони.
— Шшосс? — озвучила его вопрос Нагини, свернувшаяся у ног Повелителя.
— Все готово, милорд, — и Тони отправил к Темному Лорду серебряный поднос, на котором лежало несколько пергаментов. — Все, как вы и говорили — гимны, написанные в условиях полной анонимности. На каждом пергаменте — текст гимна и псевдоним. Победителя выберете вы, и тогда будет известно и его имя.
— Деанон, — произнес очередное непонятное слово Руквуд. Гойл только вздохнул.
Лорд повелительно протянул руку — и первый пергамент полетел к нему, разворачиваясь в процессе.
— «Боевые УПСы», — прочитал Лорд псевдоним. — Интересно, что же у нас пишут эти боевые Упсы?
Крэбб и Гойл затаили дыхание.
— Если все УПСы по городу шагают,
Маги и двери, и окна отворяют
А почему? Да потому!
Заслышав только:
Лорд Волдеморт,
Лорд Волдеморт!
Реет над нами
Череп со змеею,
Эй, кто не с нами?
Всех сейчас зароем!
Крэбб, увлекшись, начал отбивать ритм ударами по столу, но под взглядом Нагини быстро опустил голову и убрал руки в карманы. Гойл внимательно смотрел на Повелителя.
Страница 2 из 3
