В дебрях сознания, у каждого человека есть сумасшедший, что просится на волю. Только одни его усмиряют, а другие поддаются его зову. Я поддался…
29 мин, 45 сек 14080
— Хорошо, я понял.
— И вот еще совет: когда попадешь в седьмую палату, постарайся не показывать свою нетерпимость выйти, будь спокоен. Они могут понять твою возбужденность как какой-то припадок и отправят опять в основные палаты.
Утвердительно кивнув, я спросил.
— А почему после пятой палаты сразу идет седьмая? По идее, должна быть шестая.
— Шестой палаты нет, потому что это карцер для буйных. Не таких как в первой палате, у которых припадок случился и прошел, а для таких которые неделями не выходят из психоза.
— Он смотрел мне в глаза и ждал ответа. В место этого я опять кивнул.
— Ну ладно, пошли на выход.
Еще раз, пройдя изнурительный поход в составе первой палаты и зайдя в нее, я рухнулся на свою койку. В мыслях все вертелся недавний разговор. Я начал даже представлять, что будет в кабинете лечащего врача. Я зайду, сяду на стул и что делать дальше? Какой будет первый вопрос? Наверняка про имя и фамилию. Потом естественно будет вопрос, типа какая сегодня дата. А вот и, правда, какое сегодня число? Я начал размышлять над этим вопросом глядя в потолок, но вдруг ко мне подошла женщина в белом халате. На вид ей было около тридцати-пяти лет.
— Пономаренко Кирилл?
— Спросила она.
— Да.
— Я рывком сел на край.
— Пришла ваша мама и передала вот это.
— Она протянула мне целлофановый пакет.
От того что я услышал меня затряслись руки и ноги.
— Я могу ее увидеть!
— Я крикнул, и этот крик раздался эхом по всей палате.
— К сожалению, нет.
— Сухо ответила она.
— Пациентов, находящихся в первой палате, не пускают на свидание. Единственное что я могу, это передать какую-нибудь просьбу.
— Но как… Я очень…
— Я начал задыхаться и как-то машинально посмотрел на Алика, он отрицательно и строго покачал головой. Поняв этот жест, я взял себя в руки и спокойно сказал.
— Можете попросить бы привезли книги?
— Какие-то конкретные?
— Нет, они знают, что я читаю.
— Хорошо, я передам.
— Сухо и без интонации сказала она и пошла к выходу.
Я грузно рухнулся на промятый матрац и закрыл лицо руками. Эти гады не просто заперли меня, они еще и не дают видеться с родственниками! Мне хотелось орать на все отделение! Да что там отделение, на всю больницу! Такого отчаянья я не испытывал никогда. Злость просто переполняла меня! Она переходила в гнев! Все больше разжигая огонь в груди! Я сильнее сжал голову и вдруг услышал.
— Молодец, парень. Это именно то, про что я говорил. Будет сложно, но ты справишься! А теперь отдыхай.
Не давать волю эмоциям? Как тут не давать им волю! Голова разрывалась от этих мыслей.
— И вот еще совет: когда попадешь в седьмую палату, постарайся не показывать свою нетерпимость выйти, будь спокоен. Они могут понять твою возбужденность как какой-то припадок и отправят опять в основные палаты.
Утвердительно кивнув, я спросил.
— А почему после пятой палаты сразу идет седьмая? По идее, должна быть шестая.
— Шестой палаты нет, потому что это карцер для буйных. Не таких как в первой палате, у которых припадок случился и прошел, а для таких которые неделями не выходят из психоза.
— Он смотрел мне в глаза и ждал ответа. В место этого я опять кивнул.
— Ну ладно, пошли на выход.
Еще раз, пройдя изнурительный поход в составе первой палаты и зайдя в нее, я рухнулся на свою койку. В мыслях все вертелся недавний разговор. Я начал даже представлять, что будет в кабинете лечащего врача. Я зайду, сяду на стул и что делать дальше? Какой будет первый вопрос? Наверняка про имя и фамилию. Потом естественно будет вопрос, типа какая сегодня дата. А вот и, правда, какое сегодня число? Я начал размышлять над этим вопросом глядя в потолок, но вдруг ко мне подошла женщина в белом халате. На вид ей было около тридцати-пяти лет.
— Пономаренко Кирилл?
— Спросила она.
— Да.
— Я рывком сел на край.
— Пришла ваша мама и передала вот это.
— Она протянула мне целлофановый пакет.
От того что я услышал меня затряслись руки и ноги.
— Я могу ее увидеть!
— Я крикнул, и этот крик раздался эхом по всей палате.
— К сожалению, нет.
— Сухо ответила она.
— Пациентов, находящихся в первой палате, не пускают на свидание. Единственное что я могу, это передать какую-нибудь просьбу.
— Но как… Я очень…
— Я начал задыхаться и как-то машинально посмотрел на Алика, он отрицательно и строго покачал головой. Поняв этот жест, я взял себя в руки и спокойно сказал.
— Можете попросить бы привезли книги?
— Какие-то конкретные?
— Нет, они знают, что я читаю.
— Хорошо, я передам.
— Сухо и без интонации сказала она и пошла к выходу.
Я грузно рухнулся на промятый матрац и закрыл лицо руками. Эти гады не просто заперли меня, они еще и не дают видеться с родственниками! Мне хотелось орать на все отделение! Да что там отделение, на всю больницу! Такого отчаянья я не испытывал никогда. Злость просто переполняла меня! Она переходила в гнев! Все больше разжигая огонь в груди! Я сильнее сжал голову и вдруг услышал.
— Молодец, парень. Это именно то, про что я говорил. Будет сложно, но ты справишься! А теперь отдыхай.
Не давать волю эмоциям? Как тут не давать им волю! Голова разрывалась от этих мыслей.
Страница 8 из 8
