Буратино — девочка

Когда Папа Карло мастерил своего Буратино, то он этим занимался далеко не в своей мастерской. Если в оригинале сказки указано именно на мастерскую старого шарманщика, то это совсем не означает, что именно так оно происходило на самом деле. В действительности же всё происходило совсем по-другому, не так как в сказке. В действительности старый шарманщик завидовал Карабасу. Сначала он не мог понять: почему все до единой куклы Карабаса оживают и начинают разговаривать человеческими голосами? Ведь так любой дилетант может: наделать «живых» куколок и отбивать хлеб у Карабаса, создавать ему конкуренцию. Но дело в том, что у Карабаса конкурентов никогда не было и быть не могло. Если бы каждый знал тот способ, при помощи которого можно заставлять своих марионеток шевелиться (и не только шевелиться, но даже и разговаривать), то театр Карабаса не был бы таким популярным, потому что Карабас злой и подлый человечишка. Именно то, что его куклы были как живые и создавало для Карабаса славу: настолько неимоверную славу, что величие Карабаса затмевало в глазах зрителей то, что этот человек совершенно нечист на руку. То есть, Карабас был настолько великим, что на фоне этого совершенно никто не мог разглядеть каких-либо дурных черт его натуры: феерические представления Карабаса всех просто ослепляли. И только один Буратино, хоть как-то, но сумел разглядеть то, что король-то на самом деле голый. Ну, просто Буратино был деревянным и сам являлся «оживлённой куколкой», поэтому ему даже в голову не приходило то, насколько это трудно: оживлять игрушечных «человечков». Про себя он наверно думал: «но меня-то оживили и, значит, реанимированье — это никому неинтересно, поэтому такое ничтожно малое количество людей этим занимается: только мой Папа Карло и этот бородатый жиробас, который завидует моему Папе Карло. Почему завидует — потому что у Папы Карло есть свой театр, но он ему совершенно не нужен. Почему театры не нужны — потому что кукольные спектакли абсолютно никого не интересуют. А то ведь, если бы реанимация хоть кого-то интересовала, то, по всему миру, людей бы не хоронили, а тупо бы реанимировали каждого в отдельности! Может быть, лучше, когда умерший остаётся мёртвым, а не так, как я». И именно это так сильно вывело из себя Карабаса: он хмуро посмотрел на Буратино и, чуть не вскипел от ярости: «Откуда взялся самозванец?! Как этот подлец вынюхал все мои секреты по оживлению детских игрушек?!» То есть, он так сильно взбесился, что у него просто не хватило злости на то, чтобы дождаться появления этого грязного выскочки, чтобы потребовать некий солидный куш от старого шарманщика. Или пусть отдаёт свой треклятый театр — тогда он вернёт ему этого«деревяшку»; будут ходить и на пару побираться. Но он не вытерпел — его ждать — и спалил Буратино в огне.

Дак вот, Карло мастерил Буратино не у себя в мастерской, а совсем в другом месте. То есть, он решил поэкспериментировать и проверить — получится — не получится. Точно таким же способом Карло мастерил второго своего «человечка». Он снял со стены холст и полез туда, куда до этого лазал Буратино. С собой он тащил полученное от Джузеппе полено. Просто ему не столько само полено было нужно, сколько был нужен свидетель. Мол, дескать, он не у Карабаса-Барабаса своровал какой-то его живительный порошок, которым тот оживляет кукол. То есть, чтобы кто-то видел, что Карло взял полено у Джузеппе, а не украл у Барабаса какую-то особенную древесину, из которой, всё, что бы ты ни сделал, немедленно оживает. Через этот потайной лаз Карло проник в тот волшебный театр, внутри которого куклы действительно оживают. И начал мастерить своего нового деревянного человечка. Он, конечно же, не ожидал, что на этот раз у него получится девочка, а не мальчик. И вот, что первое произнесла девочка-Буратино, сразу, как только Папа закончил над ней свою работу: «Мне нужен братик». «Извини, — честно сказал ей на это Карло, — но твоего братика сожгли в печи». «Я видела его во сне», — возразила ему девочка-Буратино. «И что же ты видела, маленькая?» «То, что его не сожгли, а припрятали, и тебя обманули. Тот, кто настолько наивно тебя обманул, должно быть, глуп как пробка. Ведь он самоуверенно считал, что ты, во что бы это ни стало, ему поверишь. И, надо же, ты купился на его глупые россказни! Ах, как это прелестно!» Папа Карло про себя подумал:«Ну, мало ли, что кому может присниться? Однако, это же не значит, что во всё надо верить. Буратино у меня — шустрый малый. Если бы его действительно» припрятали«, он бы не поленился повторно украсть всё тот же мобильник, и — меня об этом предупредить». А девочка-Буратино подумала про себя вот, что: «Может, буратино просто ничего не знает о том, что за ним приходил Папа Карло. Может быть, что этот тип просто-напросто усыпил Буратино. Может быть, он спит до сих пор». То есть, она прочитала мысли Папы Карло, но, поскольку тот их не озвучил, то и она — тоже — не стала произносить всё это дело вслух, а решила действовать в одиночку. Пытаться спасать Буратино по-настоящему.