Буратино — девочка

И он запустил в неё деревяшкой, метясь ровно в горло, но не рассчитал заранее заготовленный сестрёнкой приём. Она отреагировала точно так же, как на крадущуюся тень «убийцы», когда отскочила в сторону в самый последний момент. Сейчас она успела увернуться от летящего в её сторону носа-карандаша. После этого девочка побежала.

Откуда-то из-за угла выскочил жирный-неповоротливый Карабас, который постоянно наступал себе на бороду, из-за чего при каждом втором шаге всё время спотыкался. Он вопил просто-таки благим матом:

— Не дай ей уйти! Мой мальчик! Мне нужна её кровь! Мне нужно кормить моих куколок — они не могут долго жить без свежей крови! А ведь ты у меня такой умница — постоянно ловишь жертв для своего доброго Папы! Не забывай, малыш, что настоящий Папа Карло — это я, а не тот паршивый самозванец!

Девочка-Буратино, пока она убегала, внезапно вспомнила, в чём дело: к ней подкрадывалась тень «убийцы». А это значит, что её брат не вампир, поскольку от вампиров не падает тени и они не отражаются в зеркале. Эта мысль придала ей немножко бодрости и она теперь могла убегать от злодеев более шустро. И, вместе с тем, могла размышлять во время бега, а не только паниковать, как паникуют многие героини фильмов ужасов, за которыми гонится чудище, размахивающее своими тесаками, как архангелы размахивают крылышками.

— Чё ты врёшь, говнюк? — закричала ему она.

— Про то, что я Папа-Карло? — ехидно хохотнул Барабас.

— Ну, это ещё нужно доказать, что он не самозванец! У тебя хватит на это времени, куколка?

— Ты врёшь про то, что твои куклы живут за счёт той крови, которую тебе, мразь, приносит твой зомбированный! И вот доказательства: меня, равно как и моего старшего брата смастерил Папа Карло. Тот, которого ты люто ненавидишь. Ненавидишь за то, что он не пиарит себя при помощи крови, так, как пиаришь себя ты, урод! Как ты сам понимаешь, если твои мозги работают хотя бы на копеечку, то Папа Карло никакой крови не использовал в том, чтобы оживить меня с братом. А пиаришь ты себя тем, что какой-то малыш заблудится в запутанных коридорах твоего вонючего театра и на него тут же нападает этот зомби! Тут же напишут в сраных газетах: опять какой-то ребёнок потерялся в том гадюжничьем театре. А зомби всю высосанную кровь приносит тебе, а ты — хрен знает кому. Но, уж конечно, не куколкам!

— Ах, ты гадина… — начал было причитать Карабас, но что-то его остановило — прервало возмущённые вопли.

— А как ты узнала про малышей, которые якобы заблудятся и их поймают… Ты по себе-то не суди, раззява! Если за тобой сейчас гонятся, то из этого не надо делать далеко идущие выводы!

— Об этом мне сказал твой раб-кровосос!

— Так или не так?! — зарычал Карабас теперь уже на Буратино.

— Извини, Папа Карло, — проблеял несчастный, — но оно само вырвалось. Я же не знал, что эта поганка построит на этом провокацию? Короче, считай, что я ей наврал, вот и всё!

— Кровь мне на самом деле нужна, чтобы сдавать её, как сдают многие доноры, — так и этак оправдывался Карабас.

— Ты просто маленькое ничтожество и не понимаешь, сколько много денег на этом можно заработать.

— Деньги — это зло, — рычала ему в ответ разъярённая девочка.

— Чтоб ты сдох, гнида! И не смей мне больше ничего вякать про свои жалкие копеечки… Так они дальше и бежали — молча. Но недолго бежали, потому что Карабас уже совсем освирепел от её нахальных выкриков. Он начал вопить, как полоумный. На его вопли, из различных глубин театра начали выползать куколки. Они слышали истошный рёв типа «наших бьют!» и немедленно спешили на подмогу.

«Что-то здесь у них неладное творится, — подумала про себя убегающая девочка-Буратино.»

— Наверно я в какой-то не тот театр попала. Надо найти переход в том искривлённом пространстве, через который я вышла сюда — в этот театр«. Но она не могла, потому что она понимала, что в процессе перехода между двумя театрами она закрывала глаза, и теперь ей тоже надо было попытаться их закрыть, чтобы попробовать» перейти«. Но как же их закроешь, когда за тобой гонится такая свора?»

Куклы бежали не так быстро, как Буратино гонялся за несчастными жертвами, заблудившимися в коридорах театра своего «Папы Карлы». Некоторые из кукол пытались подпрыгивать и догонять эту «разбойницу» налету. Они без слов понимали, что паршивка, которая убегает — разбойница, и то, что Буратино не может бежать так же быстро, как раньше: у него отломлен нос, ручьи крови бегут по подбородку и заливают его школьную курточку (сшитую Папой Карло-самозванцем) или текут по его деревянным ножкам.«Она специально это сделала, — думали про себя куклы Карабаса, — чтобы он весь истёк кровью и умер от потери крови». Они на какое-то время забыли, что бегущему деревянному человечку кровь не нужна; что он выпивает (высасывает) чью-то чужую кровь, чтобы принести её «Папе Карло», а тот подвесит Буратино за ноги, зацепит верёвкой на суку, а внизу поставит вёдра, в которые что-то красное стекает из носа Буратино.