Фандом: Сверхъестественное, Гарри Поттер. Она носит смешные сережки, говорит загадочно и не всегда понятно, улыбается своим мыслям, не верит в оборотней и вендиго и совсем ничего не боится. А может быть, нужно бояться ее саму? И случайно ли пропали охотник на нечисть Джон Винчестер и криптозоолог Ксено Лавгуд?
165 мин, 24 сек 6917
Сэм закрыл глаза и попытался воссоздать свои ночные похождения. Несколько шагов вперед, вернуться к предполагаемой машине, взять пистолет, пойти искать предполагаемого Дина. Потом он услышал шаги и пошел… вон туда.
Крови было совсем немного, больше она походила на не успевшую высохнуть росу, но, несомненно, это была кровь. Дин лежал именно здесь.
Сэм не знал, что ему это дает, но собственные действия придавали ему уверенности и сил.
Вот здесь, возле места, где он вытаскивал «Импалу», валялся канат. Сэм снова закрыл глаза — так оказалось гораздо проще вспоминать — и шаг за шагом припомнил все, что делал ночью. Вот они вместе с Лавгуд приносят в машину Дина, вот здесь он подбирает и бросает в багажник ружье, достает лебедку, крепит ее… Да, он смотрел под ноги. Видно в тумане было плохо, но о камни легко можно было споткнуться. Он тащил машину, а потом шлепнулся, как раз на это самое место, и Лавгуд принесла ему воды… Потом он отвязал лебедку.
Каната не было.
Точно не было, Сэм просто не мог смотреть почти никуда, кроме как себе под ноги, и он помнил, как упирался и пялился на собственные кроссовки.
Оставалось понять, что это может значить.
Если Лавгуд убила этого человека до того, как кто-то напал на них, то как на мост попал канат? Оставил Вилли? Но зачем ему этот канат? Он осматривал мост в темноте, даже покойника не заметил. А быть может, его тогда там еще не было?
«И как-то ведь он сюда пришел, — подумал Сэм. — И, если он пришел не один, то должно остаться хоть что-то… машина или тот же велосипед. Не все же такие идиоты, таскаться сюда пешком, как Лавгуд».
— Давай, действуй, малыш Сэмми, — подбодрил его невидимый Дин.
— Думаешь? — пробормотал себе под нос Сэм. — Думаешь, это правильно?
Дин, разумеется, не ответил, но Сэм взял канат и направился прочь от места нападения.
Может быть, труп, когда собственно трупом еще не являлся, оставил свои вещи со стороны Клифтона. И Сэм шел именно туда, хотя сам себе не мог объяснить, почему. Потому, что в городе никто не пропадал, никаких незнакомцев, кроме Лавгуд, не было, а бросить все вещи ближе к тому месту, из которого ты приехал, просто логичнее и удобнее?
Сэм, болтая в руках канат, дошел до конца моста и огляделся. Справа были очень подозрительные кусты, под которыми чавкала не менее подозрительная жижа. Слева тоже были кусты, и Сэм направился туда, однако за кустами ничего не оказалось.
Сэм вздохнул, потом обругал себя конченым идиотом, вернулся на дорогу и стал присматриваться кустам. Поломанные ветки он увидел как раз в кустах справа и сразу кинулся туда. Ему пришлось сунуться в довольно глубокую лужу, но находка того, несомненно, стоила.
В кустах стоял велосипед, старый, потрепанный, и рюкзак, наполовину в воде, уже основательно намокший. Сэм, предпочитая не думать, что с ним сделает шериф, когда обо всем узнает, выволок велосипед и рюкзак на дорогу и прикинул высоту седла. Для Лавгуд она была явно неподходящей. Сэм даже примерил велосипед на себя — ему пришлось бы сделать седло чуть повыше, но Лавгуд вряд ли бы вообще достала до педалей, особенно если учесть, что верхняя рама шла не рядом с нижней. Лавгуд пришлось бы очень непросто, сядь она на этот велосипед.
Сделав этот важный вывод, Сэм положил велосипед на дорогу и занялся рюкзаком.
Он ожидал найти там все, что угодно, вплоть до трупов младенцев, но первое, что он увидел, был канат, в точности такой же, как найденный обрывок, заткнутый сейчас за ремень. Сэм опешил и принялся разграблять рюкзак дальше. Остальные вещи удивляли не меньше. Альпинистские крюки, скобки, названия которых Сэм не знал, но догадывался, что они имеют самое прямое отношение к крюкам…
А потом Сэм нашел блокнот.
Он перелистывал его дрожащими руками, почти неисписанный, с выдранными листами, и очень старался не делать поспешных заключений, потому что на оставшихся листках были сделаны наброски карандашом, точь-в-точь такие, каким должен был быть, по описанию отца, человек-мотылек.
Отличие было только одно — он не был белым.
Он был черным. И поэтому Лавгуд предположила, что это был условно похожий на него Джиперс-Криперс.
Если бы Сэму было, куда садиться, он бы обязательно сел. И схватился за голову, а быть может, еще и застонал. Дин точно знал бы, что делать со всей информацией.
«Просто Дин был хорошим сыном… учеником, — вздохнул Сэм, — а ты — нет». Первый раз в жизни он жалел, что относился ко всему, чему пытался научить их отец, как к обязанности, неприятной, как посещение зубного врача…
А потом неожиданно ему стало безмерно тоскливо. Сэм вспомнил, почти увидел как наяву, смеющегося Дина, хитрую усталую улыбку отца, почувствовал его теплую, тяжелую руку на своем плече, и это было так болезненно и страшно, что у Сэма глаза наполнились слезами.
Отец пропал, он просто исчез с лица земли, может быть, он давно уже мертв, а он, Сэм, думал только о том, что ему пришлось бросить колледж?
Крови было совсем немного, больше она походила на не успевшую высохнуть росу, но, несомненно, это была кровь. Дин лежал именно здесь.
Сэм не знал, что ему это дает, но собственные действия придавали ему уверенности и сил.
Вот здесь, возле места, где он вытаскивал «Импалу», валялся канат. Сэм снова закрыл глаза — так оказалось гораздо проще вспоминать — и шаг за шагом припомнил все, что делал ночью. Вот они вместе с Лавгуд приносят в машину Дина, вот здесь он подбирает и бросает в багажник ружье, достает лебедку, крепит ее… Да, он смотрел под ноги. Видно в тумане было плохо, но о камни легко можно было споткнуться. Он тащил машину, а потом шлепнулся, как раз на это самое место, и Лавгуд принесла ему воды… Потом он отвязал лебедку.
Каната не было.
Точно не было, Сэм просто не мог смотреть почти никуда, кроме как себе под ноги, и он помнил, как упирался и пялился на собственные кроссовки.
Оставалось понять, что это может значить.
Если Лавгуд убила этого человека до того, как кто-то напал на них, то как на мост попал канат? Оставил Вилли? Но зачем ему этот канат? Он осматривал мост в темноте, даже покойника не заметил. А быть может, его тогда там еще не было?
«И как-то ведь он сюда пришел, — подумал Сэм. — И, если он пришел не один, то должно остаться хоть что-то… машина или тот же велосипед. Не все же такие идиоты, таскаться сюда пешком, как Лавгуд».
— Давай, действуй, малыш Сэмми, — подбодрил его невидимый Дин.
— Думаешь? — пробормотал себе под нос Сэм. — Думаешь, это правильно?
Дин, разумеется, не ответил, но Сэм взял канат и направился прочь от места нападения.
Может быть, труп, когда собственно трупом еще не являлся, оставил свои вещи со стороны Клифтона. И Сэм шел именно туда, хотя сам себе не мог объяснить, почему. Потому, что в городе никто не пропадал, никаких незнакомцев, кроме Лавгуд, не было, а бросить все вещи ближе к тому месту, из которого ты приехал, просто логичнее и удобнее?
Сэм, болтая в руках канат, дошел до конца моста и огляделся. Справа были очень подозрительные кусты, под которыми чавкала не менее подозрительная жижа. Слева тоже были кусты, и Сэм направился туда, однако за кустами ничего не оказалось.
Сэм вздохнул, потом обругал себя конченым идиотом, вернулся на дорогу и стал присматриваться кустам. Поломанные ветки он увидел как раз в кустах справа и сразу кинулся туда. Ему пришлось сунуться в довольно глубокую лужу, но находка того, несомненно, стоила.
В кустах стоял велосипед, старый, потрепанный, и рюкзак, наполовину в воде, уже основательно намокший. Сэм, предпочитая не думать, что с ним сделает шериф, когда обо всем узнает, выволок велосипед и рюкзак на дорогу и прикинул высоту седла. Для Лавгуд она была явно неподходящей. Сэм даже примерил велосипед на себя — ему пришлось бы сделать седло чуть повыше, но Лавгуд вряд ли бы вообще достала до педалей, особенно если учесть, что верхняя рама шла не рядом с нижней. Лавгуд пришлось бы очень непросто, сядь она на этот велосипед.
Сделав этот важный вывод, Сэм положил велосипед на дорогу и занялся рюкзаком.
Он ожидал найти там все, что угодно, вплоть до трупов младенцев, но первое, что он увидел, был канат, в точности такой же, как найденный обрывок, заткнутый сейчас за ремень. Сэм опешил и принялся разграблять рюкзак дальше. Остальные вещи удивляли не меньше. Альпинистские крюки, скобки, названия которых Сэм не знал, но догадывался, что они имеют самое прямое отношение к крюкам…
А потом Сэм нашел блокнот.
Он перелистывал его дрожащими руками, почти неисписанный, с выдранными листами, и очень старался не делать поспешных заключений, потому что на оставшихся листках были сделаны наброски карандашом, точь-в-точь такие, каким должен был быть, по описанию отца, человек-мотылек.
Отличие было только одно — он не был белым.
Он был черным. И поэтому Лавгуд предположила, что это был условно похожий на него Джиперс-Криперс.
Если бы Сэму было, куда садиться, он бы обязательно сел. И схватился за голову, а быть может, еще и застонал. Дин точно знал бы, что делать со всей информацией.
«Просто Дин был хорошим сыном… учеником, — вздохнул Сэм, — а ты — нет». Первый раз в жизни он жалел, что относился ко всему, чему пытался научить их отец, как к обязанности, неприятной, как посещение зубного врача…
А потом неожиданно ему стало безмерно тоскливо. Сэм вспомнил, почти увидел как наяву, смеющегося Дина, хитрую усталую улыбку отца, почувствовал его теплую, тяжелую руку на своем плече, и это было так болезненно и страшно, что у Сэма глаза наполнились слезами.
Отец пропал, он просто исчез с лица земли, может быть, он давно уже мертв, а он, Сэм, думал только о том, что ему пришлось бросить колледж?
Страница 22 из 44
