Бюро вампирских услуг

Ему повезло, как в сказке, наверное, в революциях для отдельных людей есть что-то хорошее — он свалился на жженые матрасы…

— Великолепно!

— Сомтоу остановил воспроизведение, и поток бессвязных шумов оборвался так же внезапно, как и начался.

— Вот что творится в голове у среднеарифметического хомо сапиенса. Какие-то ошмётки космобоевика вперемешку с антиправительственными лозунгами — восхитительно. Когда мы подкорректируем хотя бы часть этой чепухи с помощью твоего голоса, целыми стадами смертных можно будет управлять простым включением стереосистемы. Продал в каком-нибудь медвежьем углу пару тысяч дисков — а на следующей неделе там уже революция, — Сомтоу удовлетворённо плюхнулся на диван и вытряхнул из пачки сигарету.

Единственным хорошо освещённым предметом в студии была система звукозаписи — она возвышалась в центре комнаты, как волшебная гора. Сомтоу так до конца и не понял, как она работает. Все эти вращающиеся стёкла и стёклышки, похожие на тучу невесомых брызг в струях каменного водопада. Прибор, способный переводить мысли в звуки и обратно, — очередной непостижимый фокус Донасьена.

— Кстати, что это была за страна?

— Россия, кажется. У меня есть один знакомый, русский.

— Ну и бараны.

Импульсивный и недалёкий, Сомтоу привлёк внимание своего будущего хозяина благодаря тому, что некоторое время — по чистой случайности — ходил в учениках у великого Тео Адорно. Для обывателей — скромный кабинетный учёный, а для посвящённых — фактический композитор легендарной «Битлз» Адорно вызвал к жизни сам феномен массовой одержимости«культовыми» фигурами музыкальной индустрии. Проницательный теоретик, обосновавший возможность политико-идеологической экспансии с помощью искусственного взращивания«звёзд» всемирная популярность которых в действительности объяснялась настройками аппаратуры… Донасьен как-то признался, что именно личность Адорно повлияла на него, заставила понять силу и красоту собственного голоса — голоса, который он считал чужим — древняя душа в слишком юном теле.

— Не скажи. Управлять внутренним миром человека не так-то просто. Ты заметил, что шумы записались в три слоя? Собственно факты, какая-то заваруха на площади — это всего лишь подложка. Прохождение компьютерной игры — тоже к стороне. А вот когда парня оглушило взрывом — я услышал нечто интересное. Похоже на древнюю песню или заговор.

— Бессмысленный набор слов.

За неопубликованные работы по дешифровке акустических волн, похищенные из архива пожилого учёного, Донасьен обещал бестолковому американскому студенту-стажёру бессмертие. И, конечно, избавился бы от ненужного свидетеля, едва получив бумаги, но… у подельников, таких разных, неожиданно нашлось кое-что общее. Сомтоу импонировала страсть Донасьена к разрушению границ — проявление творческой или преступной природы, неважно — дыхание вседозволенности. Он искренне восхищался своим хозяином — и за это получил право играть на публике роль «опекуна». Вместе они нарушили одно из главных правил своих собратьев-вампиров: живи незаметно. Шумная слава «мальчика с неземным голосом» возмутила сообщество бессмертных, но Донасьен собирался зайти ещё дальше. А Сомтоу собирался ему в этом всемерно помочь. Вот эта штучка со стёклышками, вот эти — как выражается его«подопечный» — «бинауральные ритмы» — и голос, который перекроет шумы. Если всё сработает — они захватят власть не только над людьми, но и над бессмертными. Они станут выше любого закона.

— Уопшот, не будь таким наивным. Недооценивая сложность человеческого сознания, ты рискуешь попасть в ту же ловушку, что и Сорца.

Сомтоу удивлённо вынырнул из марева приятных грёз.

— Инквизитор-то тут при чём?

— Дорогой друг, — Донасьен наконец отвернулся от мерцающего в полутьме каскада линз и обратил на собеседника свои обманчиво-наивно распахнутые глаза.

— Ты не обратил внимания на ту мелочь, что в расшифрованной нами картине меня пытались убить?

— Обратил, — буркнул Сомтоу.

— Я думал, об этом потом.

— Об этом сейчас, — мягко поправил Донасьен, извлёк из нагрудного кармана «опекуна» пачку сигарет и тоже закурил.

— Я ни секунды не сомневаюсь, что за очередным покушением на меня — на этот раз будущим — стоит вездесущее «Бюро» как было справедливо замечено, ритуальных услуг. Сколько себя помню, они пытались указывать мне, как жить.

— Но почему ты сразу подумал о Сорце?

— Те двое, в конце записи. Ты забыл, о чём они говорили? Они прямо отождествили себя с персонажами стрелялки, крутившейся у парня в голове. Простейший способ перекачки психической энергии, чтобы отправить в бой не свою, а чужую жизненную силу. Типичный приём выкормышей Сорцы. Доблестный экс-инквизитор вооружает своих подчинённых самопальными деревенскими заклинаниями, выпытанными у несчастных знахарок в Средние века, — Донасьен пренебрежительно усмехнулся и опустил ярко-чёрные, как у фарфоровой куклы, ресницы.

— Ничто не меняется. По-прежнему, как и столетия назад, кто-то скрывается от вечности в никому не нужной политике, а кто-то — в никому не понятных песнях…