Царица проклятых

Арман впихнул Дэниела в душный маленький винный магазинчик. И они оказались в объятиях до боли раздражающего яркого света, запаха пота и табака… Смертные, не обращая внимания на полыхающий рядом пожар, разглядывали большие глянцевые журналы с обнаженными красотками… Арман протолкнул Дэниела в самый конец крошечного коридора. Там пожилая женщина покупала маленький пакетик молока и две банки кошачьей еды из холодильника… Отсюда не выбраться.

Но как можно спрятаться от этого проносящегося мимо существа, от оглушительного звука, даже не слышного смертным? Он закрыл ладонями уши — бесполезно, да и глупо. Там, в переулках, — смерть. Другие ему подобные мчатся по захламленным задним дворам, но вспыхивают прямо на бегу. Он видел эти мгновенные всполохи шипящего пламени. И вдруг — ничего. Звенящая тишина. Лязг колоколов и визг шин смертного мира.

И все-таки происходящее захватило его настолько, что он далее не успел испугаться. Каждая секунда казалась вечностью, изморозь на дверце холодильника — воплощением красоты. Глаза пожилой женщины с молоком в руках походили на два кобальтово-синих камешка!

На полускрытом темными очками лице Армана нельзя было прочесть ничего, руки он засунул в карманы. Звякнул колокольчик на двери — вошел молодой человек, купил бутылку немецкого пива и вышел.

— Все закончилось? — Только пока, — ответил Арман. Лишь когда они сели в такси, он добавил: — Оно знало, где мы; оно нас услышало.

— Тогда почему оно не…

— Не знаю. Я знаю только, что оно знало, что мы там. Знало еще до того, как мы нашли убежище.

И вот теперь он наслаждался толкотней в фойе, а толпа несла их все ближе и ближе к дверям в зрительный зал. Он не мог и руки поднять — такая была давка, и тем не менее молодежь умудрялась проталкиваться мимо него, расчищая себе дорогу локтями, и их толчки доставляли ему удовольствие. Расклеенные по стенам плакаты с изображением Лестата в полный рост вновь вызвали у него смех.

Он почувствовал, как пальцы Армана прикоснулись к его спине, и ощутил почти неуловимую перемену, произошедшую во всем теле Армана. Впереди и чуть выше к открытой двери пробиралась какая-то рыжеволосая женщина, но вдруг она обернулась и пристально посмотрела прямо на них.

Дэниел слегка вздрогнул и почувствовал разливающееся по телу тепло.

— Арман, смотри! Рыжие волосы! — Совсем как у близнецов во сне. Казалось, ее зеленые глаза буквально впились в него, когда он воскликнул: — Арман, близнецы!

Потом ее лицо исчезло — она отвернулась и скрылась в зрительном зале.

— Нет, — прошептал Арман, слепо тряхнув головой. Дэниел физически ощущал немую ярость Армана. Так бывало всегда, когда Арман чувствовал себя глубоко оскорбленным, взгляд его застыл и буквально остекленел. — Таламаска, — произнес он с не свойственной ему слабой усмешкой.

— Таламаска… — Это слово почему-то произвело впечатление на Дэниела и показалось ему очень красивым. Он разбил его на части и, сопоставив их с латинскими словами, понял, что оно означает. Откуда-то из хранилищ памяти всплыло: «маска животного» Так в древности называли ведьм и шаманов.

— Но что все это означает на самом деле? — спросил он.

— Это означает, что Лестат — глупец, — сказал Арман, и в его глазах на миг отразилась глубочайшая боль. — Но сейчас это не имеет значения.

ХАЙМАН

Стоя под аркой, Хайман наблюдал за въезжающей в ворота автомобильной стоянки машиной Вампира Лестата. Хайман был практически невидим, несмотря на стильную куртку и брюки из модной джинсовой ткани, которые он снял с манекена в магазине. На самом деле ему не нужны были зеркальные очки, скрывавшие глаза. Не привлекала внимания и сияющая кожа. Потому что, куда ни глянь, всюду маски, грим, и расшитые блестками, ослепительно сверкающие костюмы.

Он пробрался поближе к Лестату, можно сказать, проплыл между извивающимися телами подростков, окруживших машину. Наконец он увидел его светлые волосы, а чуть позже — фиолетово-синие глаза. Лестат улыбался и посылал своим обожателям воздушные поцелуи. А этот дьявол чертовски обаятелен! Он сам вел автомобиль, нажимая на газ и расталкивая бампером хрупких маленьких человечков, одновременно флиртуя, подмигивая, соблазняя, словно нога на педали не имела к нему никакого отношения.

Радостное возбуждение и сознание своего триумфа — вот какие чувства испытывал в данный момент Лестат. И даже сидящий рядом в машине его молчаливый темноволосый спутник Луи смущенно разглядывал вопящих юнцов, словно перед ним были райские птицы, и не понимал, что происходит на самом деле.

Ни тот, ни другой не знали о пробуждении царицы. Ни тот, ни другой не знали о снах про близнецов. Поистине поразительное неведение! А как легко прочитывать мысли в их молодые мозгах! Вампир Лестат, вполне успешно скрывавшийся до сегодняшней ночи, теперь явно был готов объявить войну всем и каждому и считал делом чести открыто проявлять свои мысли и намерения.