Царица проклятых

Чувствуя неведомую прежде боль, он молча застыл на месте. И тут произошло нечто удивительное и в то же время ужасное. Он бросился вдогонку и в конце концов увидел их снова. Он рассердился, и рассердился по-настоящему. «Будьте вы прокляты! За нанесенную мне обиду вы заслуживаете наказания!» И кто бы мог подумать, в голове у него, прямо за лобной костью, вдруг возникло странное ощущение — непонятный холодный спазм! И вдруг из него вылетело нечто невидимое, какая-то сила, и мгновенно проникло в женщину, самую слабую из убегавшей троицы. Тело женщины вспыхнуло.

Он ошеломленно смотрел на это зрелище. И тем не менее понимал, что произошло. В нее проникла точно направленная им сила. И эта сила воспламенила такую же, как и у него, могущественную горючую кровь. Огонь мгновенно распространился по всей системе сосудов, попал в костный мозг и вызвал взрыв. Через несколько секунд ее не стало.

О боги! И это сделал он! Охваченный скорбью и ужасом, он смотрел на пустую одежду, которая не сгорела, но лишь почернела и покрылась жировыми пятнами. Оставшиеся на камнях мостовой пряди волос задымились и исчезли прямо на глазах.

Быть может, он все же ошибается? Нет, это действительно совершил он! Он чувствовал, как это происходило. А она была такой испуганной!

Не в силах вымолвить ни звука от потрясения, он побрел домой. Он был уверен, что никогда прежде не пользовался этой силой, даже не подозревал о ее существовании. Быть может, он обрел ее только сейчас, после многовекового воздействия крови, иссушившей его клетки, сделавшей их тонкими, белыми и крепкими, как перегородки осиного гнезда?

Оказавшись наконец в своей квартире, где аромат свечей и благовоний действовал на него успокаивающе, он снова проткнул себя ножом и наблюдал за тем, как течет кровь. Густая и горячая, она образовала на столе лужицу и в свете лампы сверкала словно живая. И она действительно была живой!

Глядя на себя в зеркало, он видел, что после многих недель самоотверженной охоты и насыщения кровью кожа его вновь приобрела свойственные ей смуглость и сияние. На щеках появился слабый желтоватый оттенок, а губы слегка порозовели. Впрочем, какое это имеет значение: он все равно похож на оставленную на камне змеиную кожу — мертвую, невесомую и хрустящую, разве что за исключением постоянно пульсирующей крови. Его отвратительной крови. А мозг… Интересно, каким теперь стал его мозг? Прозрачным, как хрустальное изделие, по крошечным отсекам которого струится кровь? Наверное, именно в них и живет сила, обладающая невидимым языком?

Он вновь вышел на улицу и испытал новоприобретенную способность на животных: на кошках — к этим злобным созданиям он питал необъяснимую ненависть — и на крысах, которых терпеть не могут все без исключения люди. С ними получалось иначе. Он действительно убивал этих существ. Невидимый поток его энергии убивал их, но не сжигал. Точнее говоря, мозг и сердце в конце концов разрывались, но текшая в них естественная кровь не воспламенялась. Поэтому они не сгорали.

Все произошедшее потрясло его до боли в душе.

— Да, я поистине великолепный объект для изучения, — прошептал он, и глаза неожиданно заблестели от непрошеных слез. Плащи, белые галстуки, «вампирские» фильмы — что ему до них? Да кто же он, черт побери! Игрушка богов, скитающаяся в вечности? Увидев в витрине видеомагазина огромный плакат, с которого на него с издевкой смотрело зловещее лицо Вампира Лестата, он мгновенной вспышкой энергии вдребезги разнес стекло.

Ну что ж, прекрасно. Пусть будет так. В ту ночь он беззвучно поднялся в темноте над землей и отправился в Дельфы. Влажная трава нежно приняла его в свои объятия, и он пошел туда, где когда-то сидел оракул, в развалины обиталища бога.

Но он не собирался покидать Афины. Он должен найти двоих оставшихся вампиров и сказать им, что он очень сожалеет о случившемся и никогда, никогда больше не будет использовать против них свою силу. Они должны поговорить с ним! Они должны остаться с ним. Должны!

Пробудившись на следующую ночь, он стал прислушиваться. Через час они поднялись из своих могил. Убежищем им служил дом в Плаке, где находилась одна из шумных и дымных таверн, выходящих на улицу. Он понял, что днем они спали в подвале, а с наступлением темноты выходили посмотреть, как поют и танцуют в таверне смертные. «Ламия» старое греческое название вампира. Так называлось и это заведение, где потоком текла рецина, электрогитары исполняли простенькие греческие мелодии, а молодые люди танцевали друг с другом, соблазнительно, словно женщины, покачивая бедрами. Стены украшали плакаты с эпизодами из«вампирских» фильмов — Бела Лугоши в роли Дракулы, белолицая Глория Холден в роли его дочери — и портреты голубоглазого блондина Вампира Лестата.

Значит, у них тоже есть чувство юмора, с нежностью подумал он, заглядывая внутрь. Но лица сидевшей за столиком пары вампиров не выражали ничего, кроме скорби и страха. И вид у них был совершенно беспомощный.