История, которую я вам поведаю, тесно связана с происшествием, случившемся на Северном Урале в 1959 году. Газеты того времени упорно скрывали правду о том, что именно произошло с тургруппой Игоря Дятлова в ту далекую зимнюю ночь с 1 на 2 февраля, и лишь теперь я понимаю, почему. Я делаю эти записи с целью предостережения тем глупцам, которые решатся исследовать тайну, которую никогда нельзя было раскрывать…
Добавить в моё избранное
29 мин, 17 сек 16516
По правде говоря, я никогда не был ни профессиональным туристом, ни походником. Просто в какой-то момент наткнувшись в Интернете на таинственную историю, которая произошла не где-то там за границей, а у нас, в Советском Союзе, я стал копать все материалы, которые мог найти. Официальные документы, газетные статьи, досужие домысли диванных экспертов. Версии были самые разные — от беглых зэков и встречи с военными, которые заподозрили в обычных туристах американских шпионов до снежного человека и похищения инопланетянами. Решив, что таким образом правды не выяснить, я захотел повторить один в один маршрут дятловцев. Среди моих знакомых были люди, сведущие в походах, но ни одного, кто согласился бы пройти по маршруту такой категории сложности. Когда я почти смирился с неудачей, мой лучший друг предложил мне найти проводника из местных и сам решил поучаствовать в этом мероприятии. Дождавшись зимы — я решил четко воссоздать события, навлекшие беду на группу Дятлова — мы с Алексом выехали на поезде в Ивдель за пару недель до запланированного выхода. За это время мы должны были перепроверить снаряжение, найти проводника и сделать заброс к активной части маршрута части припасов, чтобы не тащить все на себе. Дорогу, как и все приготовления к походу, я приводить здесь не буду, ибо ничего экстраординарного не случилось за это время. В поезде мы коротали время за водкой, традиционной курицей и игрой в дурака, проводник из местных нашелся довольно быстро — перевал Дятлова до сих пор является популярным туристическим маршрутом, ведущим на легендарное плато Маньпупунер, с доставкой припасов легко справился лесник на своем уазике. Единственное странное событие, которое заставило нас почувствовать неведомую угрозу, скрытую в древнейших горах, произошло накануне нашего выхода к поселку 41го квартала, где нас ожидал проводник. По старой русской традиции мы решили выпить «на дорожку» и отправились с Алексом в единственную в городе рюмочную, где можно было выпить не опасаясь летальных последствий. После нескольких стопок беленькой, заеденной неким традиционным блюдом, состоявшим из мяса, ягод и трав в отвратительно вегетарианских пропорциях, мне захотелось освежиться и выйти покурить. Мороз для России был не самый сильный, потому я отправился без куртки, и взбодрился, не успев выкурить и трети сигареты. Хмель сняло как рукой, а потому то, что происходило дальше, никак не может быть списано на пьяный угар и белую горячку.
Как многие знают, с электричеством на периферии нашей необъятной Родины, дела обстоят далеко не так радужно как в федеральных городах вроде Москвы и Петербурга. Вот и здесь, в Ивдели, за пределами спасительного пятна света от фонаря над рюмочной, начиналась синюшная темнота, звенящая тишина, из-за которой воображение рисовало бездонные овраги, пропасти с отвесными стенами, зрачки глаз, наблюдающие за каждым твоим движением. Ночь приходит и кажется, что за пределами освещённого пространства и правда можно пропасть, слиться с тенями и сумраком, стать штрихом в огромном полотне. Кингу и Лавкрафту до реальности далеко. Вглядываясь в эту тьму, я ожидал увидеть монстров, таинственные движения вашта нерада или Ночных, с которыми имел сомнительное удовольствие повстречаться в родном городе. Но совершенно неожиданно для меня в кругу света прямо передо мной возникла фигура манси. Поскольку он стоял против света, я не смог разглядеть его лица, даже с достоверностью определить пол — длинные волосы тут были равно в почете как у мужчин, так и у женщин. Но интуиция подсказала мне, что это был все-таки он. Хриплый, с примесью металла голос, каркнул мне прямо в лицо странные слова на наречии, которое я сперва принял за мансийское, но впоследствии понял, что к языку, давшему названия всем окрестным вершинам, он отношения не имел.
Varaat! Gastra warasatt!
После того, как я недоуменно спросил, не может ли он обращаться на русском или английском — других языков я не знал, он схватил мою руку, и наклонив голову так, что я снова не видел его лица — манси низкорослый народ — стал ее трясти, одновременно что-то приговаривая и пытаясь впихнуть мне в ладонь какой-то мешочек.
Hirata nigara poli rasma owri ta okifatarata… Hirata nigara poli rasma owri ta okifatarata!
Он повторял это, как неизвестную мне мантру, и я подумал было, что он хочет что-то мне продать, чтобы выручить немного денег для того, чтобы забыться в рюмочной. Я рассердился, и алкоголь ударил мне в голову, поэтому я прогнал его, вырвавшись из цепкой хватки и замахав руками. Доводить до драки мне не хотелось, и манси отступил — его глаза еще раз блеснули в темноте, в которую я так пристально вглядывался несколько минут назад, и словно из этих глаз над горизонтом взметнулась яркая комета — подобная тому странному светящемуся объекту, что успел запечатлеть на пленку в 1959м году Юрий Кривонищенко.
Как многие знают, с электричеством на периферии нашей необъятной Родины, дела обстоят далеко не так радужно как в федеральных городах вроде Москвы и Петербурга. Вот и здесь, в Ивдели, за пределами спасительного пятна света от фонаря над рюмочной, начиналась синюшная темнота, звенящая тишина, из-за которой воображение рисовало бездонные овраги, пропасти с отвесными стенами, зрачки глаз, наблюдающие за каждым твоим движением. Ночь приходит и кажется, что за пределами освещённого пространства и правда можно пропасть, слиться с тенями и сумраком, стать штрихом в огромном полотне. Кингу и Лавкрафту до реальности далеко. Вглядываясь в эту тьму, я ожидал увидеть монстров, таинственные движения вашта нерада или Ночных, с которыми имел сомнительное удовольствие повстречаться в родном городе. Но совершенно неожиданно для меня в кругу света прямо передо мной возникла фигура манси. Поскольку он стоял против света, я не смог разглядеть его лица, даже с достоверностью определить пол — длинные волосы тут были равно в почете как у мужчин, так и у женщин. Но интуиция подсказала мне, что это был все-таки он. Хриплый, с примесью металла голос, каркнул мне прямо в лицо странные слова на наречии, которое я сперва принял за мансийское, но впоследствии понял, что к языку, давшему названия всем окрестным вершинам, он отношения не имел.
Varaat! Gastra warasatt!
После того, как я недоуменно спросил, не может ли он обращаться на русском или английском — других языков я не знал, он схватил мою руку, и наклонив голову так, что я снова не видел его лица — манси низкорослый народ — стал ее трясти, одновременно что-то приговаривая и пытаясь впихнуть мне в ладонь какой-то мешочек.
Hirata nigara poli rasma owri ta okifatarata… Hirata nigara poli rasma owri ta okifatarata!
Он повторял это, как неизвестную мне мантру, и я подумал было, что он хочет что-то мне продать, чтобы выручить немного денег для того, чтобы забыться в рюмочной. Я рассердился, и алкоголь ударил мне в голову, поэтому я прогнал его, вырвавшись из цепкой хватки и замахав руками. Доводить до драки мне не хотелось, и манси отступил — его глаза еще раз блеснули в темноте, в которую я так пристально вглядывался несколько минут назад, и словно из этих глаз над горизонтом взметнулась яркая комета — подобная тому странному светящемуся объекту, что успел запечатлеть на пленку в 1959м году Юрий Кривонищенко.
Страница 1 из 9
