Фандом: Гарри Поттер. Тяжёлые будни целителя Драко Люциуса Малфоя на ниве здравоохранения женского населения Магической Британии.
141 мин, 39 сек 9402
Несколько лет назад Фред Уизли шокировал всю родню, вернувшись из своих странствий с русской женой и маленькой дочкой. Антонин в красках описывал коллегам по работе, какие великолепные семейные бои устраивали Молли Уизли и её сватья — представительница одной из самых известных чистокровных семей России, Мария Долохова, приехавшая знакомиться с новыми родственниками.
Женщины никак не могли сойтись во взглядах на воспитание детей и ведение домашнего хозяйства. В результате, Фред и его молодая жена купили себе небольшой дом подальше от Норы. Деньги в семье водились: Фред Уизли применил свои таланты, став одним из ведущих конструкторов спортивных мётел. Работал он в паре с бывшим испытателем мётел Грегом Гойлом.
Минерва покачала головой, вспомнив, как Антонин рассказывал, что семья Фреда несколько лет пытается помирить Молли Уизли и Марию Долохову, которая уехала в родной Петербург, заявив, что ноги её не будет в таком свинарнике, как Нора.
Мюриэль Гойл попала на Гриффиндор. Минерва наблюдала, как Мюриэль и Мирослава машут друг другу, сидя за столами своих факультетов, и размышляла: «Гойл на Гриффиндоре — возможно ли такое?! А возможно ли сосуществование Джинни Уизли и Грега Гойла в одной семье? Куда же катится мир?!»
Услышав фамилию Хагрид, она ещё больше напряглась. Три сына лесничего Хагрида и профессора УЗМС Лавгуд были зачаты и рождены путём какого-то маггловского ритуала, который пугал директора Хогвартса пуще Авады. Минерва считала этот союз вопиющим нарушением всех законов природы, но отговорить экспериментаторов так и не смогла. Одиннадцать лет спустя тройняшки Хагрида проходили распределение. Двое из них были крупными, черноволосыми мальчишками с какими-то запуганными глазами и патологической неуклюжестью. Альбус Хагрид снёс табурет, когда на него садился, а Вулфрик Хагрид отдавил ногу профессору Вектор, когда только подходил к месту сортировки. Оба отправились на Пуффендуй к явному неудовольствию отца — убеждённого гриффиндорца и Помоны Спраут — декана Пуффендуя.
Мать мальчиков продолжала безмятежно улыбаться. Усаживаясь за факультетский стол, братья успели столкнуться лбами и уронить со скамьи несколько однокурсников. Третий сын Хагрида и Лавгуд был гораздо мельче братьев. Черты его лица были более утончёнными, а волосы светлыми, как у матери. Арагог Хагрид сумел без всяких происшествий сесть на табурет и через несколько секунд отправился за стол Слизерина. Рубеус Хагрид, сидевший с краю преподавательского стола, сдавленно застонал от ужаса, Луна Лавгуд на пару секунд слегка помрачнела, но тут же вновь блаженно заулыбалась. Минерва заметила, как, садясь за стол Слизерина, Арагог всё-таки нечаянно толкнул Эриоботрию Лонгботтом, которая тут же с каменным лицом принялась распекать мальчика.
Фамилия Поттер прогремела для Минервы как гром среди ясного неба. Все преподаватели и некоторые студенты замерли, пытаясь разглядеть юного Поттера. МакГонагалл показалось, что она вновь вернулась в год поступления в школу Гарри — надежды Магической Британии, которого также пристально рассматривали, перешёптываясь. Минерва до сих пор не могла понять, как могли сойтись родители этого ребёнка. Слухи ходили самые разные и фантастические. МакГонагалл гадала, какие же черты унаследовал мальчик Поттеров от своих не самых психически-уравновешенных родителей, склонных к тому же к необдуманным и отчаянным поступкам.
Выражение наглых зелёных глаз ребёнка, в которых не было и тени неуверенности, присущей любому новичку, не понравилось директору школы с первого взгляда. Северус Поттер унаследовал тонкие и выразительные черты лица, которыми отличались все Блэки, а также имел спутанные иссиня-чёрные кудри, как у матери и обаятельную улыбку, как у отца. Гораций Слизнорт даже слегка привстал со стула, чтобы рассмотреть Северуса, который уверенно сел на табурет и надел шляпу. В этот момент, за спиной Минервы послышался шорох, и голос завхоза Филча прошептал:
— Уважаемая директор, мальчишка Поттер успел взорвать какую-то гадость в комнате, где новички ждали распределения, и разбил ухо какому-то студенту. Я хотел отобрать то, что у него было в карманах, но паршивец успел всё кому-то передать. Кажется, сунул всё в подставленную руку девчонки Малфой. Я не посмел её обыскивать!
— Прямо, как Сириус Блэк, когда поступал в школу! — с ностальгией воскликнула мадам Помфри, сидевшая рядом.
Минерва ничего не ответила Филчу, но, сама не веря в то, что делает, сжала ладони в кулаки и, глядя на Северуса Поттера, который всё ещё сидел со Шляпой на голове, начала исступленно шептать:
— Не в Гриффиндор! Только не в Гриффиндор, не в Гриффиндор!
— Когтевран! — провозгласила наконец Шляпа.
Минерва облегчённо выдохнула. Пусть она и отвечает за мальчика как директор, но успеваемость и репутацию любимого факультета этот плод любви бешеной бывшей пожирательницы смерти и неуравновешенного героя Британии ей не испортит.
Женщины никак не могли сойтись во взглядах на воспитание детей и ведение домашнего хозяйства. В результате, Фред и его молодая жена купили себе небольшой дом подальше от Норы. Деньги в семье водились: Фред Уизли применил свои таланты, став одним из ведущих конструкторов спортивных мётел. Работал он в паре с бывшим испытателем мётел Грегом Гойлом.
Минерва покачала головой, вспомнив, как Антонин рассказывал, что семья Фреда несколько лет пытается помирить Молли Уизли и Марию Долохову, которая уехала в родной Петербург, заявив, что ноги её не будет в таком свинарнике, как Нора.
Мюриэль Гойл попала на Гриффиндор. Минерва наблюдала, как Мюриэль и Мирослава машут друг другу, сидя за столами своих факультетов, и размышляла: «Гойл на Гриффиндоре — возможно ли такое?! А возможно ли сосуществование Джинни Уизли и Грега Гойла в одной семье? Куда же катится мир?!»
Услышав фамилию Хагрид, она ещё больше напряглась. Три сына лесничего Хагрида и профессора УЗМС Лавгуд были зачаты и рождены путём какого-то маггловского ритуала, который пугал директора Хогвартса пуще Авады. Минерва считала этот союз вопиющим нарушением всех законов природы, но отговорить экспериментаторов так и не смогла. Одиннадцать лет спустя тройняшки Хагрида проходили распределение. Двое из них были крупными, черноволосыми мальчишками с какими-то запуганными глазами и патологической неуклюжестью. Альбус Хагрид снёс табурет, когда на него садился, а Вулфрик Хагрид отдавил ногу профессору Вектор, когда только подходил к месту сортировки. Оба отправились на Пуффендуй к явному неудовольствию отца — убеждённого гриффиндорца и Помоны Спраут — декана Пуффендуя.
Мать мальчиков продолжала безмятежно улыбаться. Усаживаясь за факультетский стол, братья успели столкнуться лбами и уронить со скамьи несколько однокурсников. Третий сын Хагрида и Лавгуд был гораздо мельче братьев. Черты его лица были более утончёнными, а волосы светлыми, как у матери. Арагог Хагрид сумел без всяких происшествий сесть на табурет и через несколько секунд отправился за стол Слизерина. Рубеус Хагрид, сидевший с краю преподавательского стола, сдавленно застонал от ужаса, Луна Лавгуд на пару секунд слегка помрачнела, но тут же вновь блаженно заулыбалась. Минерва заметила, как, садясь за стол Слизерина, Арагог всё-таки нечаянно толкнул Эриоботрию Лонгботтом, которая тут же с каменным лицом принялась распекать мальчика.
Фамилия Поттер прогремела для Минервы как гром среди ясного неба. Все преподаватели и некоторые студенты замерли, пытаясь разглядеть юного Поттера. МакГонагалл показалось, что она вновь вернулась в год поступления в школу Гарри — надежды Магической Британии, которого также пристально рассматривали, перешёптываясь. Минерва до сих пор не могла понять, как могли сойтись родители этого ребёнка. Слухи ходили самые разные и фантастические. МакГонагалл гадала, какие же черты унаследовал мальчик Поттеров от своих не самых психически-уравновешенных родителей, склонных к тому же к необдуманным и отчаянным поступкам.
Выражение наглых зелёных глаз ребёнка, в которых не было и тени неуверенности, присущей любому новичку, не понравилось директору школы с первого взгляда. Северус Поттер унаследовал тонкие и выразительные черты лица, которыми отличались все Блэки, а также имел спутанные иссиня-чёрные кудри, как у матери и обаятельную улыбку, как у отца. Гораций Слизнорт даже слегка привстал со стула, чтобы рассмотреть Северуса, который уверенно сел на табурет и надел шляпу. В этот момент, за спиной Минервы послышался шорох, и голос завхоза Филча прошептал:
— Уважаемая директор, мальчишка Поттер успел взорвать какую-то гадость в комнате, где новички ждали распределения, и разбил ухо какому-то студенту. Я хотел отобрать то, что у него было в карманах, но паршивец успел всё кому-то передать. Кажется, сунул всё в подставленную руку девчонки Малфой. Я не посмел её обыскивать!
— Прямо, как Сириус Блэк, когда поступал в школу! — с ностальгией воскликнула мадам Помфри, сидевшая рядом.
Минерва ничего не ответила Филчу, но, сама не веря в то, что делает, сжала ладони в кулаки и, глядя на Северуса Поттера, который всё ещё сидел со Шляпой на голове, начала исступленно шептать:
— Не в Гриффиндор! Только не в Гриффиндор, не в Гриффиндор!
— Когтевран! — провозгласила наконец Шляпа.
Минерва облегчённо выдохнула. Пусть она и отвечает за мальчика как директор, но успеваемость и репутацию любимого факультета этот плод любви бешеной бывшей пожирательницы смерти и неуравновешенного героя Британии ей не испортит.
Страница 38 из 42
