Фандом: Гарри Поттер. Антонин Долохов, как и обещал, исцелил Люциуса Малфоя. Русскими народными средствами.
7 мин, 21 сек 1190
Наконец ветки были высушены, связаны попарно и развешаны перед загадочной баней. И Антонин Долохов приступил к лечению. Несколько часов все обитатели Малфой-менора наблюдали за тем, как из трубы свежесотворенного кошмара поднимается столб дыма. Домовики со страшно озабоченным видом шныряли по всему дому, выискивая что-то им крайне необходимое, довольный Долохов левитировал с кухни здоровенную дубовую бочку, пропахшую странными ароматами (Макнейр с Гойлом заспорили, какими — Уолден был убежден, что это особый октябрьский эль, а Гойл утверждал, что русская «braga», которую ему как-то в подарок привозил один из многочисленных кузенов его жены Лизелотты), вытребовал у домовиков войлочные шапки, простыни и махровые полотенца и пошел за будущим пациентом.
Малфоя на лечение сопровождал лично Лорд Волдеморт. Несчастного страдальца под руки вели братья Лестрейнджи, на правах близких родственников, сзади шли любящая супруга Нарцисса и не слишком любящая свояченица Беллатрикс, а замыкали шествие Мальсибер и Эйвери. Эйвери как летописец, Мальсибер как любопытствующий. Руквуд и Снейп тратить время на бессмысленную ерунду отказались. А Макнейр, Кребб и Гойл, как обычно, помогали Долохову.
— Уверяю вас, Повелитель, это фамильное проклятье Малфоев, которое преследует наш род со времен Вильгельма Завоевателя. Тысячу лет лучшие целители не могли с ним справиться, мы только впустую потратим время. — слабым голосом пытался отговорить Лорда от сомнительного долоховского эксперимента Люциус. Повелитель ответил раздраженным шипением, которое тотчас же подхватила присоединившаяся к процессии Нагини. Заскучавшая в последнее время змея очень обрадовалась новому развлечению.
— А не надо было Ублюдка в кости обыгрывать, он этого страсть как не любил, — ответил Люциусу подошедший Гойл. Его предки воевали вместе с Вильгельмом Завоевателем, так что эту историю Гойл знал с детства.
— Расскажешь? — сразу же заинтересовался Эйвери. Старинные семейные истории были его давней слабостью. Гойл солидно кивнул.
— Ну, где пациент? — из распахнутой двери избушки выглянул Долохов. — Ага, доставлен. Кребб, Гойл, Макнейр — вы мне понадобитесь, случай сложный, пациента нужно будет фиксиро… поддерживать морально и физически, чтобы не прервал процесс лечения. А чарами здесь нельзя, чары процесс лечения сбить могут. Остальных прошу отойти подальше, во избежание.
Слабо сопротивляющегося пациента практически внесли внутрь, двери закрылись. Члены процессии переглянулись и решили понаблюдать. Руди галантно наколдовал для жены и ее сестры удобные кресла, призвал из комнаты Повелителя его любимое кресло, в которое тот опустился с величественным видом, трансфигурировал для остальных пару простых скамеек — и зрители заняли свои места. Нагини обвилась вокруг кресла своего хозяина и задремала. Какое-то время ничего не происходило, и вдруг из домика послышался дикий визг.
— Люциус! — бросилась на защиту супруга Нарцисса.
— Сиди, — остановила её Белла, — от боли так не орут, только от неожиданности.
— Точно, — поддержал супругу Руди, — от боли совершенно по-другому кричат. Неженка у нас Люциус, я всегда это говорил.
— Ну не убьет же его Тони, в конце концов, — поддержал разговор Мальсибер. Эйвери согласно кивнул. — Уж как он только нас не гонял — и ничего, живы и здоровы остались. Все с Люциусом будет хорошо, вот увидишь.
— А почему он кричал?
— Болезнь выходила, — буркнул Руди. — У Тони и болезни уйдут, если понадобится.
На избушку, видимо, кто-то наложил чары тишины, потому что как не прислушивались зрители, больше не могли уловить ни звука. Прошло примерно полчаса, и двери избушки распахнулись. Из дверей буквально вылетели абсолютно голые Кребб и Гойл, тащившие такого же голого Люциуса, и рысью бросились к проруби. Кожа всех троих была красного цвета. Визг Люциуса повторился снова, когда приятели вместе с ним прыгнули в прорубь.
— Совесть имейте, жеребцы стоялые! — рявкнул Руди. — С нами дамы!
— Пардон, мадам! — отозвался вежливый Гойл.
Руди бросил заклинание, отделившее от зрителей неподобающее зрелище туманной завесой, и с любопытством спросил:
— А Тони и Уолли там решили остаться?
— Мы уже здесь. Сейчас пациента на руки супруге сдадим и в проруби поплаваем. Можете присоединиться, если хотите. Это я не дамам, конечно. Повелитель, вы не против?
Малфоя на лечение сопровождал лично Лорд Волдеморт. Несчастного страдальца под руки вели братья Лестрейнджи, на правах близких родственников, сзади шли любящая супруга Нарцисса и не слишком любящая свояченица Беллатрикс, а замыкали шествие Мальсибер и Эйвери. Эйвери как летописец, Мальсибер как любопытствующий. Руквуд и Снейп тратить время на бессмысленную ерунду отказались. А Макнейр, Кребб и Гойл, как обычно, помогали Долохову.
— Уверяю вас, Повелитель, это фамильное проклятье Малфоев, которое преследует наш род со времен Вильгельма Завоевателя. Тысячу лет лучшие целители не могли с ним справиться, мы только впустую потратим время. — слабым голосом пытался отговорить Лорда от сомнительного долоховского эксперимента Люциус. Повелитель ответил раздраженным шипением, которое тотчас же подхватила присоединившаяся к процессии Нагини. Заскучавшая в последнее время змея очень обрадовалась новому развлечению.
— А не надо было Ублюдка в кости обыгрывать, он этого страсть как не любил, — ответил Люциусу подошедший Гойл. Его предки воевали вместе с Вильгельмом Завоевателем, так что эту историю Гойл знал с детства.
— Расскажешь? — сразу же заинтересовался Эйвери. Старинные семейные истории были его давней слабостью. Гойл солидно кивнул.
— Ну, где пациент? — из распахнутой двери избушки выглянул Долохов. — Ага, доставлен. Кребб, Гойл, Макнейр — вы мне понадобитесь, случай сложный, пациента нужно будет фиксиро… поддерживать морально и физически, чтобы не прервал процесс лечения. А чарами здесь нельзя, чары процесс лечения сбить могут. Остальных прошу отойти подальше, во избежание.
Слабо сопротивляющегося пациента практически внесли внутрь, двери закрылись. Члены процессии переглянулись и решили понаблюдать. Руди галантно наколдовал для жены и ее сестры удобные кресла, призвал из комнаты Повелителя его любимое кресло, в которое тот опустился с величественным видом, трансфигурировал для остальных пару простых скамеек — и зрители заняли свои места. Нагини обвилась вокруг кресла своего хозяина и задремала. Какое-то время ничего не происходило, и вдруг из домика послышался дикий визг.
— Люциус! — бросилась на защиту супруга Нарцисса.
— Сиди, — остановила её Белла, — от боли так не орут, только от неожиданности.
— Точно, — поддержал супругу Руди, — от боли совершенно по-другому кричат. Неженка у нас Люциус, я всегда это говорил.
— Ну не убьет же его Тони, в конце концов, — поддержал разговор Мальсибер. Эйвери согласно кивнул. — Уж как он только нас не гонял — и ничего, живы и здоровы остались. Все с Люциусом будет хорошо, вот увидишь.
— А почему он кричал?
— Болезнь выходила, — буркнул Руди. — У Тони и болезни уйдут, если понадобится.
На избушку, видимо, кто-то наложил чары тишины, потому что как не прислушивались зрители, больше не могли уловить ни звука. Прошло примерно полчаса, и двери избушки распахнулись. Из дверей буквально вылетели абсолютно голые Кребб и Гойл, тащившие такого же голого Люциуса, и рысью бросились к проруби. Кожа всех троих была красного цвета. Визг Люциуса повторился снова, когда приятели вместе с ним прыгнули в прорубь.
— Совесть имейте, жеребцы стоялые! — рявкнул Руди. — С нами дамы!
— Пардон, мадам! — отозвался вежливый Гойл.
Руди бросил заклинание, отделившее от зрителей неподобающее зрелище туманной завесой, и с любопытством спросил:
— А Тони и Уолли там решили остаться?
— Мы уже здесь. Сейчас пациента на руки супруге сдадим и в проруби поплаваем. Можете присоединиться, если хотите. Это я не дамам, конечно. Повелитель, вы не против?
Страница 2 из 3
