Фандом: Доктор Кто, Секретные материалы. Эта история о том, как два сильно третьестепенных героя вынуждены бегать по времени и пространству и решать проблемы, возникшие из-за главного. Попутно создавая новые, но это уже детали. А еще она о том, что прогрессорство до добра не доводит, а уж в собственных интригах можно запутаться на раз-два. И о том, что люди в общей своей массе — существа чудовищно непредсказуемые. И не только люди.
216 мин, 51 сек 17726
— Какая жалость. Ладно, обойдемся тремя. Хотя лучше бы четверо… База данных цела? — резко спросила она, обращаясь к Секу. Тот не ответил, и Семерка толкнул его ботинком.
— Не знаю, — глухо ответил Сек. — Здесь все перемешано. Компьютер почти готов к работе, мне осталось только…
Пеппи широко улыбнулась.
— Хватит. Забери его от машины, Семерка. Фогелер, пойдешь со мной. Надо проверить контакт.
Она быстрым шагом вышла из серверной. Марилу, оглянувшись напоследок, последовала за ней. Семерка оттащил Сека в сторону и снова навел на него пистолет. Омерзительное существо.
— Ты что, до смерти будешь ему мстить за тот выстрел? — сказал Мортимус громко. — Тупая, безмозглая обезьяна. Мозги в рекурсии.
— Заткнись, — отозвался один из техников. — Он тебя пристрелит, а отвечать будем мы.
Семерка медленно развернулся и подошел к Мортимусу вплотную. Дуло его пистолета казалось непропорционально огромным, ткнулось прямо в лицо.
— Что ты сказал, крыса? — спросил он негромко.
— Что ты тупая, безмозглая обезьяна, и у тебя мозги в рекурсии, — повторил Мортимус. Тавтология и оксюморон, ну и плевать. Только бы все случилось именно сейчас. Только бы правильный момент… Звуковая команда должна сработать.
Семерка замахнулся, и в этот момент из зала послышался вопль. Мортимус вскочил, будто его подбросило, выбил у громилы пистолет, перемахнул через ограду и побежал к лифтам. Крики не стихали.
Программа вошла в рекурсию.
Он прыгнул в шахту, ухватился за трос и заскользил вниз. Сверху кто-то стрелял, выстрелы мелодично пели ему вслед, мигая оранжевыми вспышками, но вскоре стихли. Поливинил противно вонял, нагреваясь, стираясь о трос, обжигая ладони. Потом Мортимус сжал зубы, стараясь перетерпеть боль. Еще немного. Еще чуть-чуть.
Он притормозил, подлетая к этажу, на котором экспедиция останавливалась до этого, оттолкнулся от стенки шахты и выпрыгнул наружу, покатившись по полу. Потом отполз в сторону. Руки немилосердно горели. Ноги тоже. Любое прикосновение обжигало. Ничего, пройдет.
Мортимус лег на спину и тихо засмеялся. Получилось. Все-таки получилось. Он закрыл глаза. Надо было немного отдохнуть и прикинуть, что и как. Вряд ли люди отправятся за ним в погоню — слишком уж их мало, — но ничего нельзя исключать. Отверткой придется пожертвовать. Жаль, конечно. И…
Мортимус перевернулся на бок и задумчиво провел пальцем по пыльному полу, рисуя линию. Реальность не менялась — ощутимо по крайней мере, а значит… Значит, ему не нужен далек для того, чтобы вернуть все как было. Объективно не нужен.
Он добавил еще одну линию, потом еще. Пальцы действовали сами по себе, с ладоней капала кровь, раскрашивая рисунок кирпично-красным. Вероятности сплетались в тугую, упругую паутину. Достаточно взять в руки нить, чтобы узнать. И немного посчитать. Ничего сложного. Элементарный школьный четырехмерный теорвер.
Рисунок в пыли становился все сложнее и ярче. Секунды превращались в минуты, а те неспешно и неостановимо текли дальше. Если оставить все как есть, вернуться в ТАРДИС и отправиться в Германию тридцать восьмого одному, вероятность успеха составит восемьдесят один процент. Великолепный результат, двадцать процентов неудачи — нормальный, осознанный риск. Мортимус облизнул палец. Ладони постепенно заживали и теперь неприятно чесались — пополам с болью. Если вернуться и забрать Сека, вероятность успеха составит восемьдесят два и четыре сотых.
Мортимус снова лег на спину и закрыл глаза. Внешний мир перестал существовать, он затаился где-то рядом, не напоминая о себе ни малейшим звуком, словно кошка, следящая за птицей. Сердца стучали все медленнее. Было очень трудно решить, что выбрать. Почти невозможно. Разница между вариантами — по сути, статистическая погрешность. Ерунда.
Но из таких мелочей и строится будущее. Из невозможно малых величин, из случая, основанного, правда, на тонких и далеко идущих расчетах… Но не всегда.
А еще не хотелось думать, что потом станется с Секом там, на пятисотом этаже. Может быть, его даже оставят в живых, но…
Мортимус поморщился. Мысль докучала утренней мухой, из тех, которые так и норовят сесть на нос и пощекотать его лапками, не давала расслабиться и обо всем забыть.
— Ладно, ладно, ладно! — сказал он вслух и сел, морщась от боли. Ладони стерлись до мяса, но можно впасть в транс и зарастить их, понадобится от силы полчаса.
Рисунок, вернее, портрет, смотрел на него темными провалами глаз. А Мортимус-то надеялся, что сумел все забыть, вытеснить из памяти, в которой и так едва хватало места для всего, что он пережил. Стыд и раздражение плеснули горячей волной в лицо.
— Ладно, Тэмсин, — сказал он, обращаясь к портрету. — Хватит. Его я спасу, так и быть.
И стер рисунок рукавом.
Все равно вероятности говорили в пользу Сека. Грех не воспользоваться.
— Не знаю, — глухо ответил Сек. — Здесь все перемешано. Компьютер почти готов к работе, мне осталось только…
Пеппи широко улыбнулась.
— Хватит. Забери его от машины, Семерка. Фогелер, пойдешь со мной. Надо проверить контакт.
Она быстрым шагом вышла из серверной. Марилу, оглянувшись напоследок, последовала за ней. Семерка оттащил Сека в сторону и снова навел на него пистолет. Омерзительное существо.
— Ты что, до смерти будешь ему мстить за тот выстрел? — сказал Мортимус громко. — Тупая, безмозглая обезьяна. Мозги в рекурсии.
— Заткнись, — отозвался один из техников. — Он тебя пристрелит, а отвечать будем мы.
Семерка медленно развернулся и подошел к Мортимусу вплотную. Дуло его пистолета казалось непропорционально огромным, ткнулось прямо в лицо.
— Что ты сказал, крыса? — спросил он негромко.
— Что ты тупая, безмозглая обезьяна, и у тебя мозги в рекурсии, — повторил Мортимус. Тавтология и оксюморон, ну и плевать. Только бы все случилось именно сейчас. Только бы правильный момент… Звуковая команда должна сработать.
Семерка замахнулся, и в этот момент из зала послышался вопль. Мортимус вскочил, будто его подбросило, выбил у громилы пистолет, перемахнул через ограду и побежал к лифтам. Крики не стихали.
Программа вошла в рекурсию.
Он прыгнул в шахту, ухватился за трос и заскользил вниз. Сверху кто-то стрелял, выстрелы мелодично пели ему вслед, мигая оранжевыми вспышками, но вскоре стихли. Поливинил противно вонял, нагреваясь, стираясь о трос, обжигая ладони. Потом Мортимус сжал зубы, стараясь перетерпеть боль. Еще немного. Еще чуть-чуть.
Он притормозил, подлетая к этажу, на котором экспедиция останавливалась до этого, оттолкнулся от стенки шахты и выпрыгнул наружу, покатившись по полу. Потом отполз в сторону. Руки немилосердно горели. Ноги тоже. Любое прикосновение обжигало. Ничего, пройдет.
Мортимус лег на спину и тихо засмеялся. Получилось. Все-таки получилось. Он закрыл глаза. Надо было немного отдохнуть и прикинуть, что и как. Вряд ли люди отправятся за ним в погоню — слишком уж их мало, — но ничего нельзя исключать. Отверткой придется пожертвовать. Жаль, конечно. И…
Мортимус перевернулся на бок и задумчиво провел пальцем по пыльному полу, рисуя линию. Реальность не менялась — ощутимо по крайней мере, а значит… Значит, ему не нужен далек для того, чтобы вернуть все как было. Объективно не нужен.
Он добавил еще одну линию, потом еще. Пальцы действовали сами по себе, с ладоней капала кровь, раскрашивая рисунок кирпично-красным. Вероятности сплетались в тугую, упругую паутину. Достаточно взять в руки нить, чтобы узнать. И немного посчитать. Ничего сложного. Элементарный школьный четырехмерный теорвер.
Рисунок в пыли становился все сложнее и ярче. Секунды превращались в минуты, а те неспешно и неостановимо текли дальше. Если оставить все как есть, вернуться в ТАРДИС и отправиться в Германию тридцать восьмого одному, вероятность успеха составит восемьдесят один процент. Великолепный результат, двадцать процентов неудачи — нормальный, осознанный риск. Мортимус облизнул палец. Ладони постепенно заживали и теперь неприятно чесались — пополам с болью. Если вернуться и забрать Сека, вероятность успеха составит восемьдесят два и четыре сотых.
Мортимус снова лег на спину и закрыл глаза. Внешний мир перестал существовать, он затаился где-то рядом, не напоминая о себе ни малейшим звуком, словно кошка, следящая за птицей. Сердца стучали все медленнее. Было очень трудно решить, что выбрать. Почти невозможно. Разница между вариантами — по сути, статистическая погрешность. Ерунда.
Но из таких мелочей и строится будущее. Из невозможно малых величин, из случая, основанного, правда, на тонких и далеко идущих расчетах… Но не всегда.
А еще не хотелось думать, что потом станется с Секом там, на пятисотом этаже. Может быть, его даже оставят в живых, но…
Мортимус поморщился. Мысль докучала утренней мухой, из тех, которые так и норовят сесть на нос и пощекотать его лапками, не давала расслабиться и обо всем забыть.
— Ладно, ладно, ладно! — сказал он вслух и сел, морщась от боли. Ладони стерлись до мяса, но можно впасть в транс и зарастить их, понадобится от силы полчаса.
Рисунок, вернее, портрет, смотрел на него темными провалами глаз. А Мортимус-то надеялся, что сумел все забыть, вытеснить из памяти, в которой и так едва хватало места для всего, что он пережил. Стыд и раздражение плеснули горячей волной в лицо.
— Ладно, Тэмсин, — сказал он, обращаясь к портрету. — Хватит. Его я спасу, так и быть.
И стер рисунок рукавом.
Все равно вероятности говорили в пользу Сека. Грех не воспользоваться.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 40 из 62
