Человеческий фактор

— Ну… да, — признался он.

К счастью, Сек не стал ничего уточнять и спрашивать. Он вообще не стал ничего говорить — просто положил ему руку на плечо и улыбнулся. Мортимус посмотрел на него и несмело улыбнулся в ответ. Слова казались лишними.

Время шло. Они просто сидели на диване и молчали. Земля медленно вращалась, и Нью-Йорк постепенно исчез, уполз за край. Япония сияла сквозь облака огнями.

— Теперь нам нужно отправиться в Германию, — сказал Сек. — Давай достанем твоего Гитлера из шкафа.

— Он не мой, — возразил Мортимус. Еще чего! Он никогда не интересовался рейхом, хотя кто-то из его школьных друзей увлекался… Магнус, что ли? А, плевать. — Но я все настроил. Попробуем попасть куда надо. Возвращаемся? Отодвинь тогда вон ту подушку, это дверь.

Сек откинул подушку в сторону, но заходить не стал, повернулся и посмотрел все-таки на яркую, бело-голубую Землю, висящую посреди океана огоньков.

— Что это за огни? Красиво, — спросил он.

— Изолус. Они такие маленькие… но их так много. Рой.

— Разумные?

— Условно.

— Это не опасно — материализоваться посреди роя?

Мортимус пожал плечами.

— Нет. Что они могут нам сделать?

— Я имел в виду — для них, — уточнил Сек.

— Нет, — беспечно отозвался Мортимус. — Даже если и сбили пару штук, ничего с ними не будет. Вернутся как-нибудь. Залезай, нам пора отправляться.

Он бросил последний взгляд на Землю и следом за Секом забрался обратно в ТАРДИС.

Оставалось надеяться, что поправка сработает, и их не зашвырнет куда-нибудь к динозаврам или вовсе… на Скаро. Не дай Бог! Мортимус запер дверь и по глупой привычке постучал по ней три раза. Стоило еще сплюнуть через левое плечо, но это будет уже слишком.

Он подошел к консоли и начал настраивать маршрут. Сек стоял рядом и, наклонив голову, следил за его руками.

— Ты должен был учесть мю-возмущение в воронке, — сказал он.

— Я учел! — возмущенно ответил Мортимус и переключил еще один рубильник. Еще не хватало, чтобы далек его учил управлять ТАРДИС! Тоже мне знаток. — С самого начала! Не мешай!

ТАРДИС мелко задрожала, контуры предметов по краю зрения поплыли и расползлись, но тут же собрались обратно. Мортимус выдохнул и скрестил пальцы снова. Центральная колонна замерла. Кажется, материализация прошла успешно — судя по всему, ТАРДИС все-таки прибыла в нужное место… или нет? Датчики снова сбоили. Мортимус постучал ногтем по монитору. Тот показывал белый шум. И сканер тоже. Все-таки лучшее — враг хорошего. Не нужно было так тщательно все настраивать! Легкая небрежность никому еще не повредила.

— Ничего не говори, — быстро сказал Мортимус Секу. Тот скептически скривил рот, но все-таки промолчал. — Я сейчас выгляну и посмотрю, что там — очень оперативно.

Снаружи был белый и почти стерильный на вид коридор. Занавески с одной и другой стороны. Что-то гудело. До боли знакомое и даже родное… Нет, не Германия. Точно нет. Надо было брать б?льшую дельту, как минимум на три десятых градуса больше, и временной люфт на пару часов. Никогда не поздно попробовать еще раз. Реальность все равно стабилизировалась.

Мортимус уже собирался захлопнуть дверь, как его взяли за шиворот и выдернули наружу.

— Я еще одного нашел! — крикнули за его спиной. — Прятался в туалете. Иди! Иди вперед! Руки за голову!

О Господи. Опять! Мортимус медленно обернулся. Прямо ему в лицо смотрело дуло дробовика, а заодно и тот, кто держал оружие — черноволосый и очень восточный человек с густыми бровями, сросшимися в одну. Земля, конечно. А век, очевидно, двадцатый. Самый конец.

Пол под ногами задрожал и немного поплыл. Турбулентность.

А это самолет. Точно.

Звонок личного мобильного застал генерала Барнаби врасплох. Внештатная ситуация, в которой вся страна оказалась этим утром, не располагала к личному общению — он даже жене позвонить не успел. Кажется, он вообще выключил телефон… Но тот звонил и звонил, с настойчивостью идиота оглашая окружающее пространство стандартной мелодией Нокии.

Номер на экране не определился.

Как нарочно, именно в этот момент случилась пауза между рабочими звонками, общением с госсекретарем и президентом, перепуганными не меньше, чем обычные журналисты, и Барнаби осторожно нажал зеленую кнопку.

— Слушаю.

— Вспомни первое послание апостола Павла коринфянам, — без приветствия произнес незнакомый голос.

Затылок словно сковало льдом. За воротник скатилась и поползла по спине неприятная капля пота. Голос — и правда незнакомый, спокойный, со слегка южным произношением, — но до боли знакомая интонация. И начало разговора тоже.

Не может быть. Он же умер весной. Кажется, застрелили. Или? Нет, не может быть, это не он. Этот слишком молодой и, кажется, вообще чернокожий.

— Мне все позволено, но не все служит созиданию, — ответил Барнаби и закашлялся. Внезапно запершило в горле.

— Именно. Слушай внимательно, Барнаби. Рейс девяносто три. Полная секретность. Никаких контактов сейчас. Никаких данных в эфир. Никакой отсебятины. Тебе привезут все данные и записи. Через пять минут почтальон принесет посылку.