Человеческий фактор

— Думаешь, у меня получится? — фыркнул Мортимус и осекся. Воздух над дорогой заколебался сильнее, заволновался, как вода. Из-за поворота вырвался мотоциклист и пронесся мимо, обдав его информацией, чувствами, безумием и жаждой убийства. Пострегенерационной горячкой. За его, вернее, ее спиной лоскутами расползалась реальность. Как ножом по ткани. И прямо по разрыву, не давая ему срастись, пронесся следующий — рыжие, яркие волосы полоскались на ветру. Приемник заорал и выключился, улица задрожала, дома зашатались — нет, просто заколебались от ветра, как волосы, как листья деревьев. Люди исчезали и появлялись на тех же местах. Машины выезжали из дыр, тормозили и растворялись в воздухе. Пели клаксоны.

О, Боже всемогущий! Нет! Их трое? Мимо промчался еще один мотоцикл, рвущий реальность в клочья. Что на нем ехало? Андроид? Теперь понятно, почему тут такое творится! Доктор? Даже если он здесь, то не сможет заткнуть все дыры. Просто не успеет, даже если бы очень хотел. У него своя цель. Не менее, кажется, трудная.

— Нет ничего страшнее, чем маленькая девочка с томиком ядерной физики в темном переулке, — пробормотал Мортимус. — Даже если эта девочка такая большая и взрослая. И на улице день.

Он бросил машину вправо, в узкую улицу. Вильгельмштрассе. Прохожих здесь не было. Автоматчики, патрулировавшие ее, провели «хорьх» взглядами и отвернулись. Реальность уже не плыла — металась, и стоило огромного труда держать ее в узде, вспоминая, как все должно здесь быть, стабилизируя и останавливая хаос. Голова раскалывалась.

— Святой Рассилон и все его причиндалы! Далась мне в свое время эта Сол Три, — сказал Мортимус, едва разжимая губы. — Зачем мы такие фагоциты? Я… не хочу!

Но время само тащило его на коротком поводке, не давая даже упираться. Никакой свободы. Надеялся сбежать? Ха! Три раза ха! Время взяло его в оборот, дало в руки все, чтобы он мог снова завязать нужный узел. Там, где одного таймлорда бы не хватило и понадобился второй — вот он, пожалуйста. Вынем, как кролика из шляпы.

Нет, никакой свободы не существует. Это фикция.

Рейхсканцелярия возвышалась над ними тяжелой, внушительной громадой. Воздух трещал от напряжения. Здесь было еще больше охраны, но сейчас им будет не до этого. Автоматчики не стали задерживать мотоциклистов — они забыли о них тут же, временные колебания играли с памятью людей злую шутку, рассеивали внимание. Их тоже не задержат, забудут, стоит только закрыть за собой дверь.

Мортимус остановил машину почти у самого парадного входа и сосредоточился, вспоминая, пытаясь собрать воедино фрагменты неслучившейся и случившейся здесь реальности, понять, что надо делать, как, и сколько у них времени.

Его, по сути, не оставалось.

Треснувшая от сильного удара стена кабинета, треснувшая где-то в стене газовая труба, удушливый запах, закрытые высокие окна, маленькая искра, тяжелый удар.

Прошла еще секунда.

— Мы выходим, — сказал он, — прямо сейчас, идем в парадную дверь. Быстро. Чем быстрее, тем лучше! Ты… — Мортимус поморщился — говорить было слишком долго. — Ты смотри.

Он, почти не глядя, потянулся рукой, бросил воспоминание и выдохнул.

Черное, блестящее. Дружественное.

— Понял, куда? Пойдешь и вытащишь его, — сказал Мортимус и вышел из машины. Автоматчики как по команде развернулись к нему и подняли оружие, но тут из машины вышел Сек, и они отшатнулись. Воздух снова заискрился, лестница под ногами вздрогнула.

Мортимус, не глядя на них, поднялся по ступеням. Сек, который шел рядом, не отставая ни на шаг, протянул руку и отобрал у одного из охранников автомат — тот судорожно вздохнул, отступил. Остальные взяли их на мушки — несмело, но… Быстрее! Слишком много впечатлений, слишком! Реальность снова терялась, земля уходила из-под ног. Надо торопиться! Мортимус взялся за ручку, но та рассыпалась в порошок, испачкав ладонь черным. Слишком сильное напряжение. Следующим может рассыпаться он сам.

— Ах ты ж, — выдохнул Мортимус, достал отвертку и наотмашь полоснул по двери.

Потом толкнул ее ногой и вошел.

Автоматчики остались снаружи.

Здание словно вымерло. Глаз тайфуна, где ничего не волнуется и все стабильно. Почти все. Шаги гулким эхом отдавались от стен огромного холла. Парадная лестница вела наверх, но им была нужна другая, рабочая, в северном крыле, там, где треснула стена, где газ до сих пор заполнял комнату. Там, где находился кабинет Гитлера — один из его кабинетов.

Мортимус закрыл глаза, сосредоточился и свернул влево. Внутренний компас безошибочно вел его туда, куда надо. Сек молчаливой тенью шел за ним. Белые коридоры, устланные алыми ковровыми дорожками, пустовали. Люди очень чувствительны, хоть и сами этого не знают, люди чаще всего волнуются непонятно отчего и уезжают домой, или уходят на обед, или еще куда — лишь бы не оставаться там, где происходят такие катаклизмы.

Коридор сменился лестницей, а лестница — коридором. Здесь. Это здесь, рядом.