Ночь сильно меняет лес — меняет на какой-то другой — чёрный, загадочный и чуточку страшный. Я очень любил лес, но предпочёл бы исследовать его в компании друзей. В тот же вечер всю мою компанию составляли фотоаппарат да фонарик. Но я и этому был рад, так как темнело все стремительней, и я все больше понимал, что серьезно заблудился.
1 мин, 43 сек 8922
Когда луч фонарика выхватил из темноты какого-то зверя, я едва не заорал, но паника быстро схлынула. Это была собака. Просто собака.
Однако же, было в этой собаке что-то странное, хоть она и не выглядела больной. Шерсть на освещенном боку лоснилась — явно домашняя псина.
— Выведешь, пёсик? — слегка надтреснутым голосом осведомился я.
Собака несколько мгновений продолжала неподвижно смотреть на меня, затем развернулась и углубилась в лес. Я последовал за ней, стараясь одновременно светить себе под ноги и не выпускать из виду собаку.
Когда собака неспешно трусила то впереди меня, то рядом, я заметил в ней ещё одну странность. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, в чём дело — задние лапы собаки, казалось, бегут совершенно независимо от передних, даже не пытаясь попасть в ритм, а зад зверя иногда вилял каким-то несуразным образом. Однако открытие ничуть не поколебало решимость следовать за собакой — дорогу в этой кромешной тьме без поводыря не сыскать никак, а собака явно была обитателем ближайшей деревушки.
Когда собака вывела меня на дорогу, я едва не расплакался от облегчения.
Присев на одно колено, я чесал и гладил собаку, никак на это не реагировавшую. Меня, впрочем, это не удивило — собака с самого своего появления не издала ни звука и ни одного лишнего движения не сделала.
Она даже не дышала.
Когда этот факт дошёл до сознания, я отпрянул от подозрительно неживой собаки. А потом вдруг вспомнил — крутой поворот, глухой удар, отлетающая на обочину тушка… Собака ощерилась и, выгнувшись, вцепилась мне в лицо. Я выпустил фонарик и упал на шершавый асфальт, пытаясь разжать собачьи челюсти. Когда мне в глаза, рот и нос полилась отвратительно холодная липкая кровь, на меня навалилась гулкая темнота. Последнее, что я запомнил — отсвет чьих-то фар за крутым поворотом.
Очнулся я в больнице, куда меня отвез водитель фуры. Он бы ни за что не заметил меня, лежащего в темноте поперек дороги, если бы по счастливой случайности не решил остановиться и размяться, и ехал медленно, подыскивая удобное местечко для стоянки.
На моем лице наложено множество швов с целой системой дренажей, гной течет из ран литрами. Мне повезло, что я сумел сохранить зрение.
Собаку же подвел человеческий фактор.
Однако же, было в этой собаке что-то странное, хоть она и не выглядела больной. Шерсть на освещенном боку лоснилась — явно домашняя псина.
— Выведешь, пёсик? — слегка надтреснутым голосом осведомился я.
Собака несколько мгновений продолжала неподвижно смотреть на меня, затем развернулась и углубилась в лес. Я последовал за ней, стараясь одновременно светить себе под ноги и не выпускать из виду собаку.
Когда собака неспешно трусила то впереди меня, то рядом, я заметил в ней ещё одну странность. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, в чём дело — задние лапы собаки, казалось, бегут совершенно независимо от передних, даже не пытаясь попасть в ритм, а зад зверя иногда вилял каким-то несуразным образом. Однако открытие ничуть не поколебало решимость следовать за собакой — дорогу в этой кромешной тьме без поводыря не сыскать никак, а собака явно была обитателем ближайшей деревушки.
Когда собака вывела меня на дорогу, я едва не расплакался от облегчения.
Присев на одно колено, я чесал и гладил собаку, никак на это не реагировавшую. Меня, впрочем, это не удивило — собака с самого своего появления не издала ни звука и ни одного лишнего движения не сделала.
Она даже не дышала.
Когда этот факт дошёл до сознания, я отпрянул от подозрительно неживой собаки. А потом вдруг вспомнил — крутой поворот, глухой удар, отлетающая на обочину тушка… Собака ощерилась и, выгнувшись, вцепилась мне в лицо. Я выпустил фонарик и упал на шершавый асфальт, пытаясь разжать собачьи челюсти. Когда мне в глаза, рот и нос полилась отвратительно холодная липкая кровь, на меня навалилась гулкая темнота. Последнее, что я запомнил — отсвет чьих-то фар за крутым поворотом.
Очнулся я в больнице, куда меня отвез водитель фуры. Он бы ни за что не заметил меня, лежащего в темноте поперек дороги, если бы по счастливой случайности не решил остановиться и размяться, и ехал медленно, подыскивая удобное местечко для стоянки.
На моем лице наложено множество швов с целой системой дренажей, гной течет из ран литрами. Мне повезло, что я сумел сохранить зрение.
Собаку же подвел человеческий фактор.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
