Человек

Затем, человек откинул защитный капюшон, поднял голову и долго смотрел на серое, невзрачное небо, подставляя лицо косым и холодным струям дождя. Выкинув истлевшую сигарету, человек вздохнул и, слегка припадая на правую ногу, медленно зашагал в сторону большой, проржавевшей цистерны. Просветы в небе стали темнеть, а значит, скоро должна была наступить ночь. Гости приходили, как правило, ночью. Человек уже привык к ним. Однако, небольшой костер или крыша над головой, дарившие призрачное ощущение безопасности, помогали хоть немного унять страх и дожить до утра. Помогая погнутой лыжной палкой, он расчищал себе путь среди полусгнивших веток. Когда-то здесь был лес. Человек почти забыл это слово. Он вообще мало, что помнил из прошлой жизни или старался не вспоминать, что бы не сойти с ума от безысходности. Кроме старой цистерны, в которой когда-то, судя по темным засохшим пятнам, перевозили нефть, до горизонта не было ничего, за что можно было зацепиться взглядом. Лишь, где-то вдали, виднелись очертания, смутно напоминавшие корабль. Пассажирский или военный — было не разобрать с такого расстояния.

— Ай-яяаааа! И что же ты наделал, Ыыыываннн… — Пронзительным женским голосом завыл ветер. Человек вздрогнул, остановился и замер, прислушиваясь. Голос повыл и затих, вдалеке что-то взвизгнуло и оборвалось, словно невидимый гитарист со всей силы ударил по струне, а потом прикрыл её рукой. Потемнело еще больше, а дождь перешел в мелкую морось. Стащив с правой руки грязную тканевую перчатку, человек протер ладонью лицо и тяжело оперся на палку. Непонятные крики извещали о том, что скоро начнутся визиты. Хотя человек слышал их много раз, привыкнуть к ним у него так и не вышло. Хуже всего было, когда выл женский или детский голос. В такие минуты, хотелось упасть на колени, зажать уши руками, сильно зажмуриться и начать громко орать. До боли в горле и хрипоты, до посинения. Пока воющий голос не исчезнет. Выйдя из ступора, человек очнулся и поспешно заковылял к цистерне. Дойдя до нее, он скинул рюкзак, осмотрелся, достал нож и стукнул железным эфесом по борту. Звук получился звонким. Тогда человек стукнул пониже, и звук стал глуше. Выбрав ветку потолще, он обмотал ее заранее заготовленной полусырой ветошью. Крышка люка долго не желала открываться. Человек уже начал думать, как и из чего он сможет сделать рычаг или его подобие. Но, последнее усилие оказалось успешным. Издав металлический стон, крышка пошла вверх и, наконец, люк открылся. Человек наклонился, рассматривая дно. Видно было плохо, хотя нефтью пахло сильно.

— Возьми фонарик, посвети себе.

— Предложил человеку приятный мужской голос. Человек, стиснул зубы и медленно повернулся. Рядом с ним на крыше цистерны сидел его давний друг из прошлой жизни. Он был в черном костюме с бабочкой и красных блестящих узконосых ботинках.

— Мишка… — Еле слышно, выдохнул человек.

— Ну, почему, ты?

— Так что, фонарик брать будешь? Или так и будем тут всю ночь куковать? — Мишка подмигнул и улыбнулся.

— Почему ты… — Начал, было, человек, но запнулся.

— Разговаривать на темы, отличные от тех, которые заводили гости, было бесполезно. Они словно не слышали его.

— У тебя выпить, случаем, нету? — Глухо спросил человек, игнорируя протянутый фонарик. Мишка недоуменно похлопал глазами, подержал еще немного фонарик и положил его рядом с собой.

— Почему нету? Есть, конечно. Все как положено. Сорокалетний коньячок. Мммм.

— Чмокнул губами Мишка.

— Держи, пьянь.

— Он вытащил из внутреннего кармана пиджака фляжку и протянул ее человеку.

— Ему на ночлег устраиваться надо и костер развести не мешало бы, а он напиться решил.

— Промолчав, человек взял фляжку, следя, что бы его пальцы не коснулись пальцев Мишки, открутил крышку, закинул голову и сделал большой глоток. Коньяк был великолепный, но все равно обжег горло и растекся приятным теплом в желудке. Человек повернул флягу и вздохнул. Насечка, которую он тайно сделал прошлый раз, была на месте. Достав нож, в этот раз демонстративно, он сделал рядом вторую царапину.

— Ну что ты мнешься, как баба! — вскипел Мишка.

— Я ему помощь предлагаю, а он пьет, да фляжку портит.

— Ты ведь не хуже меня знаешь, что мне жить до утра, а ведешь себя, словно я демон, присланный тебя, бедного, помучить.

— А зачем ты, тогда, прислан? — Спросил человек, размышляя. Раньше, гости не заводили таких разговоров о себе.

— Что бы тебе скучно не было! — Скривил губы Мишка.

— Откуда я знаю. Я даже не знаю — прислан ли я. Может, наоборот все?

Человек не ответив, взял фонарик и стал рассматривать дно цистерны. Нефти было много. Свесившись по пояс, человек, зажав фонарик в зубах, вытянул руку и тщательно намочил ветошь.

— Как считаешь, — спросил Мишка, когда они уже сидели возле небольшого костра, возле цистерны, — это была ядерная война? Ты ведь должен об этом помнить?

— Не помню я. Как в тумане все. Помню, что людей вдруг не стало, изменилось все вокруг. Знаю, что есть Город. Там кто-то остался. Туда и иду. Давно иду.