Фандом: Гарри Поттер. Про чердак, про письма… про воспоминания. Но в основном, ясное дело — про любовь.
12 мин, 39 сек 13651
Никаких писем, никаких квиддичных стратегий… даже переломанных перьев в коробке с пометкой «5 курс» было меньше, чем в остальных: просто учебники, старые пергаменты, несколько маминых писем, открытка от Нарциссы…
Поттер сидел рядом со мной, разбирая вторую коробку — с вещами за четвертый год обучения — и у меня сердце замирало каждый раз, как он доставал очередной пергамент.
Нет, все записки Дэйна я, кажется, выкинул еще тогда, той же весной…
Кажется.
Мерли-и-н…
Всю эту глупую историю мы с Поттером никогда не обсуждали, и очень не хотелось бы, чтобы Ал сейчас нашел что-нибудь такое и вообразил, что я и правда просто храню все бумаги подряд, а не только его письма…
Его тихое, серьезное хмыканье вырвало меня из размышлений, возвращая в пугающе неприятную реальность: проследив его взгляд, я обнаружил, что держу в руках темно-бордовый конверт. Видимо, я настолько увлекся слежкой за Поттером, что не обратил внимания на «улов» из разбираемой мной самим сумки.
… тот самый конверт, из-за которого мы чуть не поругались на День Святого Валентина в том году.
— Поттер, — с укоризной произнес я, вспоминая, что лучшая защита — это нападение. — Долгое и многострадальное знакомство с тобой позволяет мне предположить, что ты опять себе что-то насочинял. Будь любезен, выкладывай.
Он покачал головой:
— Н… нет, ничего. Это твои вещи, и я правда… не могу ничего спрашивать.
Какой же он невыносимо, несносно, восхитительно честный человек…
— Ты идиот, — шепнул я Алу в самое ухо, обнимая его за плечи и притягивая к себе. — Оно от Софи.
— Забини?! — он ошарашено смотрел на меня.
— И всегда было от нее, — я легонько стукнул его по носу конвертом, тихо добавив: — Дэйн тут не при чем.
— Но ведь он тебе писал, — упрямо нахмурился Альбус.
— На замечательном, быстросгорающем пергаменте, — хмыкнул я.
Поттер наконец обнял меня в ответ и очень мрачно сообщил:
— Я его убью при встрече. Серьезно.
— Фантазер, — вздохнул я, целуя его в висок. — Коробки за шестой курс тебя заждались.
Ужасно глупо, но все-таки я был рад, когда письмо от Софи Забини отправилось в гору с ненужными бумагами.
А насчет Дэйна… в общем, если Скорпиус думает, что страшным ревнивцем имеет право быть он один, то он очень ошибается. Правда.
— Я был гением уже тогда, — задумчиво сообщил Малфой, разглядывая только что извлеченный из коробки «6 курс» сверху донизу исписанный пергамент.
Заглянув через его плечо в текст, я насмешливо фыркнул и поцеловал Скорпиуса в блондинистую макушку:
— Это был самый провальный из всех планов по улучшению зрения.
— А гении часто остаются непонятыми, — высокомерно поправил очки Малфой. — Тебе, конечно, не дано уразуметь все масштабы трагедии нераскрытого таланта…
— Зато мне было дано увидеть, как у тебя глаза стали желтыми, — в тон ему усмехнулся я.
Скорпи обиженно засопел, убирая пергамент в карман. Я с подозрением посмотрел на него:
— Ты же не собираешься…
— Такие идеи не должны пропадать, Поттер, и я… эй, какого Мерлина ты творишь, сейчас же пре… хммм, — протянул он, оценивая свое новое положение: я подобрался к нему, обнимая сзади и запуская руку в его карман, чтобы достать злосчастный пергамент. — П-поттер…
— Тшш, — выдохнул я ему на ухо, не торопясь вытаскивать руку и даже не отказывая себе в удовольствии ласкающе провести ладонью внутри его кармана. — Ни за что. Мне твои очки слишком нравятся.
— Фетиш — это… разновидность извращений, — покраснев, сообщил Скорпиус чуть дрожащим, а потому совсем не строгим тоном. — Альбус…
— Отвлекаю? — почти всерьез раскаялся я, тут же отстраняясь.
Оскорбленное шипение Малфоя, все-таки, было до ужаса симпатичным звуком.
— «Рита Скитер прислала папе на день рожденья первую главу ее нового биографического романа —» Молния судьбы: страдания и страсти Гарри Поттера«. Терпения дочитать хватило только у тети Гермионы — мама и дядя Рон начали смеяться примерно с пятой строчки, дядя Джордж после второй страницы громко попросил читать помедленнее, чтобы он успел записать особенно яркие цитаты, а папа в это время просто молча боролся с нервным тиком.»
Я фыркнул и перебил Поттера, начиная читать следующее после этого письмо:
— «Что значит —» победил он нервный тик, или нет«?! Малфой! А текст Скитер вышлю только в обмен на твою колдографию в той панамке, которую я тебе когда-то подарил». Почти успешная попытка коварства, — одобрил я, чуть улыбаясь. — Ясно было, что я не соглашусь.
Альбус выглядел жутко смущенным:
— Эмм… давай другую коробку, а?
— Читай, — ухмыльнулся я, протягивая ему следующее по дате письмо.
— А твой садизм — не разновидность извращений? — жалобно вздохнул он прежде, чем прочесть:
— «Скорпи! Знаешь, я даже в словаре посмотрел, так вот, это называется —» вопиющий кошмар«. НЕТ, я не имел в виду, что ты должен быть только в панамке! И… ох Мерлин, Малфой, только ты мог завернуть свое обвинение в предложение из восемнадцати строчек!»
Я не выдержал и заулыбался, а Альбус покраснел еще больше:
Поттер сидел рядом со мной, разбирая вторую коробку — с вещами за четвертый год обучения — и у меня сердце замирало каждый раз, как он доставал очередной пергамент.
Нет, все записки Дэйна я, кажется, выкинул еще тогда, той же весной…
Кажется.
Мерли-и-н…
Всю эту глупую историю мы с Поттером никогда не обсуждали, и очень не хотелось бы, чтобы Ал сейчас нашел что-нибудь такое и вообразил, что я и правда просто храню все бумаги подряд, а не только его письма…
Его тихое, серьезное хмыканье вырвало меня из размышлений, возвращая в пугающе неприятную реальность: проследив его взгляд, я обнаружил, что держу в руках темно-бордовый конверт. Видимо, я настолько увлекся слежкой за Поттером, что не обратил внимания на «улов» из разбираемой мной самим сумки.
… тот самый конверт, из-за которого мы чуть не поругались на День Святого Валентина в том году.
— Поттер, — с укоризной произнес я, вспоминая, что лучшая защита — это нападение. — Долгое и многострадальное знакомство с тобой позволяет мне предположить, что ты опять себе что-то насочинял. Будь любезен, выкладывай.
Он покачал головой:
— Н… нет, ничего. Это твои вещи, и я правда… не могу ничего спрашивать.
Какой же он невыносимо, несносно, восхитительно честный человек…
— Ты идиот, — шепнул я Алу в самое ухо, обнимая его за плечи и притягивая к себе. — Оно от Софи.
— Забини?! — он ошарашено смотрел на меня.
— И всегда было от нее, — я легонько стукнул его по носу конвертом, тихо добавив: — Дэйн тут не при чем.
— Но ведь он тебе писал, — упрямо нахмурился Альбус.
— На замечательном, быстросгорающем пергаменте, — хмыкнул я.
Поттер наконец обнял меня в ответ и очень мрачно сообщил:
— Я его убью при встрече. Серьезно.
— Фантазер, — вздохнул я, целуя его в висок. — Коробки за шестой курс тебя заждались.
Ужасно глупо, но все-таки я был рад, когда письмо от Софи Забини отправилось в гору с ненужными бумагами.
А насчет Дэйна… в общем, если Скорпиус думает, что страшным ревнивцем имеет право быть он один, то он очень ошибается. Правда.
— Я был гением уже тогда, — задумчиво сообщил Малфой, разглядывая только что извлеченный из коробки «6 курс» сверху донизу исписанный пергамент.
Заглянув через его плечо в текст, я насмешливо фыркнул и поцеловал Скорпиуса в блондинистую макушку:
— Это был самый провальный из всех планов по улучшению зрения.
— А гении часто остаются непонятыми, — высокомерно поправил очки Малфой. — Тебе, конечно, не дано уразуметь все масштабы трагедии нераскрытого таланта…
— Зато мне было дано увидеть, как у тебя глаза стали желтыми, — в тон ему усмехнулся я.
Скорпи обиженно засопел, убирая пергамент в карман. Я с подозрением посмотрел на него:
— Ты же не собираешься…
— Такие идеи не должны пропадать, Поттер, и я… эй, какого Мерлина ты творишь, сейчас же пре… хммм, — протянул он, оценивая свое новое положение: я подобрался к нему, обнимая сзади и запуская руку в его карман, чтобы достать злосчастный пергамент. — П-поттер…
— Тшш, — выдохнул я ему на ухо, не торопясь вытаскивать руку и даже не отказывая себе в удовольствии ласкающе провести ладонью внутри его кармана. — Ни за что. Мне твои очки слишком нравятся.
— Фетиш — это… разновидность извращений, — покраснев, сообщил Скорпиус чуть дрожащим, а потому совсем не строгим тоном. — Альбус…
— Отвлекаю? — почти всерьез раскаялся я, тут же отстраняясь.
Оскорбленное шипение Малфоя, все-таки, было до ужаса симпатичным звуком.
— «Рита Скитер прислала папе на день рожденья первую главу ее нового биографического романа —» Молния судьбы: страдания и страсти Гарри Поттера«. Терпения дочитать хватило только у тети Гермионы — мама и дядя Рон начали смеяться примерно с пятой строчки, дядя Джордж после второй страницы громко попросил читать помедленнее, чтобы он успел записать особенно яркие цитаты, а папа в это время просто молча боролся с нервным тиком.»
Я фыркнул и перебил Поттера, начиная читать следующее после этого письмо:
— «Что значит —» победил он нервный тик, или нет«?! Малфой! А текст Скитер вышлю только в обмен на твою колдографию в той панамке, которую я тебе когда-то подарил». Почти успешная попытка коварства, — одобрил я, чуть улыбаясь. — Ясно было, что я не соглашусь.
Альбус выглядел жутко смущенным:
— Эмм… давай другую коробку, а?
— Читай, — ухмыльнулся я, протягивая ему следующее по дате письмо.
— А твой садизм — не разновидность извращений? — жалобно вздохнул он прежде, чем прочесть:
— «Скорпи! Знаешь, я даже в словаре посмотрел, так вот, это называется —» вопиющий кошмар«. НЕТ, я не имел в виду, что ты должен быть только в панамке! И… ох Мерлин, Малфой, только ты мог завернуть свое обвинение в предложение из восемнадцати строчек!»
Я не выдержал и заулыбался, а Альбус покраснел еще больше:
Страница 3 из 4
