Том Свонтон, сын и компаньон главы фирмы, занимающейся исследованиями и разработками в области альтернативной энергетики, а также строительством, введением в строй и подготовкой к эксплуатации природных комплексных электростанций, получает известие о несчастном случае, произошедшем с его отцом под Киевом…
137 мин, 11 сек 19330
— Думаю, на радиоактивных, — Том отхлебнул из чашки. — Мне кажется, это мутант. За два десятилетия после чернобыльской катастрофы, если учесть, что средняя продолжительность жизни обыкновенной пиявки — лет шесть… Правильно я говорю? — Том посмотрел на Дениса.
— Правильно, правильно, — проконсультировался Денис в своих листках.
— Так вот, за эти двадцать лет полностью сменилось три-четыре их поколения. Под воздействием повышенной радиации в зоне аварии и ещё каких-то не известных нам факторов за это время она достигла таких размеров…
— Вопрос: почему именно пиявка, а не, скажем, заяц, или воробей? — Денис лукаво посмотрел на Тома.
— Я думаю, объяснение может быть такое. Во-первых, звери и птицы обычно мигрируют, преодолевая большие расстояния, и всё это время вряд ли находятся в радиоактивной зоне. Значит, воздействие радиации идёт на них не постоянно, а с перерывами. Пиявки же, хоть и способны преодолевать большие расстояния в воде, обычно, если есть достаточно пищи, живут всю жизнь в одной и той же спокойной заводи…
Тома поддержала Марина:
— И по сравнению с позвоночными организм пиявки устроен предельно просто и мало изменился за миллионы лет. Как тут написано, — Марина кивнула в сторону подоконника с бумагами, — у неё нет ни лёгких, ни жабр, дышит она кожей, тело сегментированное…
Денис оживился:
— Зато глаз аж пять пар! А зубов!
— Ну, судя по всему, этим десятком глаз они различают, в основном, свет и тьму… Хотя, — Том выразительно посмотрел на собеседников, — от мутанта всего можно ожидать. На то он и мутант.
Марина продолжила свою мысль о выгоде примитивизма при мутировании:
— И внутреннее устройство у них предельно простое: практически весь внутренний объём — желудок, способный переваривать только кровь и ничего больше…
Денис покопался в листах, достал один снизу, ткнул в него пальцем:
— А тут вот написано, что ложноконская пиявка может глотать целиком червяков… Но наша, похоже, и правда, только кровь сосёт, — Денис повернулся к отцу. — Пап, бутылку, говоришь, выплюнула?
— Ну, там же написано, что при воздействии раздражителей она срыгивает не только бутылки, но и всё, что всосала. А на нашу и соль высыпалась, и кислое вино вылилось — весь её смертельный наборчик…
— Да-а-а, — Денис восхищённо поцокал языком, — такому хранилищу свежей крови позавидует любой гемоцентр. Подумать только — годами в своём мешке может сохранять кровь свежей! Прямо хоть в доноры её записывай…
Фандик с Петей пересекли машинный зал и подошли к стене, в которой на высоте около трёх метров от пола зияло круглое сквозное отверстие диаметром около полуметра. Фандик указал на отверстие и сказал, повернув лицо к Пете:
— Вот она, эта дырка… Знаешь что, Петро, сходи-ка посмотри с той стороны…
Петя направился к воротам.
Чаепитие в киевской квартире Кушнеруков затянулось. Собственно, чай пил уже только один Виктор — по второму заходу. Все остальные всего лишь двигали время от времени свои пустые чашки по столу, да перекладывали с места на место ложечки — в русле своих или чужих рассуждений. Марина повертела свою чашку в разные стороны и сказала:
— Вообще-то, более подходящая кандидатура для такой мутации, как мне кажется, у дождевого червя. Он прямой предок пиявки, и устроен ещё проще. К тому же способен на регенерацию — если его разрубить пополам, он не погибает, а получается два новых червяка…
— Наше счастье, что наша малышка не способна на такие чудеса, — с ухмылкой перебил сестру Денис. — Хотя и для неё четыре дециметровых пули — что мёртвому припарки…
Денис осёкся, бросив беспокойный взгляд на отца. Однако Виктор не придал значения его словам, погружённый в свои мысли. Воспользовавшись паузой, Марина продолжила свои размышления:
— Мне кажется, такому огромному дождевому червяку было бы затруднительно копаться в земле. А у пиявки на этот счёт: передвижения в родной стихии — никаких ограничений, плыви себе, куда хочешь.
Том оставил в покое свою чашку и произнёс:
— Думаю, Марина, в твоих словах есть доля истины… Хотя… Я где-то читал, что южноафриканский дождевой червь может достигать длины в семь метров.
— Как эта тварь, — Денис откусил кусок печенья.
— Да, — Том заглянул на дно своей чашки, словно выискивая там подтверждение своим словам. — А с другой стороны, поскольку эти черви — прямые родственники, то не так уж и удивительно, что эта пиявка достигла таких размеров.
— Но почему она объявилась только сейчас? И именно здесь? — Марина вопросительно посмотрела на Тома, затем на отца.
Виктор, до этого молча хлебавший чай, вступил в разговор:
— Все эти двадцать лет её предки жили в тридцатикилометровой зоне. Пищи там хватает — дикие звери всегда ходят на водопой… А их там сейчас развелось… Браконьеров нет…
Виктор не спеша допил чай, и продолжил:
— Правильно, правильно, — проконсультировался Денис в своих листках.
— Так вот, за эти двадцать лет полностью сменилось три-четыре их поколения. Под воздействием повышенной радиации в зоне аварии и ещё каких-то не известных нам факторов за это время она достигла таких размеров…
— Вопрос: почему именно пиявка, а не, скажем, заяц, или воробей? — Денис лукаво посмотрел на Тома.
— Я думаю, объяснение может быть такое. Во-первых, звери и птицы обычно мигрируют, преодолевая большие расстояния, и всё это время вряд ли находятся в радиоактивной зоне. Значит, воздействие радиации идёт на них не постоянно, а с перерывами. Пиявки же, хоть и способны преодолевать большие расстояния в воде, обычно, если есть достаточно пищи, живут всю жизнь в одной и той же спокойной заводи…
Тома поддержала Марина:
— И по сравнению с позвоночными организм пиявки устроен предельно просто и мало изменился за миллионы лет. Как тут написано, — Марина кивнула в сторону подоконника с бумагами, — у неё нет ни лёгких, ни жабр, дышит она кожей, тело сегментированное…
Денис оживился:
— Зато глаз аж пять пар! А зубов!
— Ну, судя по всему, этим десятком глаз они различают, в основном, свет и тьму… Хотя, — Том выразительно посмотрел на собеседников, — от мутанта всего можно ожидать. На то он и мутант.
Марина продолжила свою мысль о выгоде примитивизма при мутировании:
— И внутреннее устройство у них предельно простое: практически весь внутренний объём — желудок, способный переваривать только кровь и ничего больше…
Денис покопался в листах, достал один снизу, ткнул в него пальцем:
— А тут вот написано, что ложноконская пиявка может глотать целиком червяков… Но наша, похоже, и правда, только кровь сосёт, — Денис повернулся к отцу. — Пап, бутылку, говоришь, выплюнула?
— Ну, там же написано, что при воздействии раздражителей она срыгивает не только бутылки, но и всё, что всосала. А на нашу и соль высыпалась, и кислое вино вылилось — весь её смертельный наборчик…
— Да-а-а, — Денис восхищённо поцокал языком, — такому хранилищу свежей крови позавидует любой гемоцентр. Подумать только — годами в своём мешке может сохранять кровь свежей! Прямо хоть в доноры её записывай…
Фандик с Петей пересекли машинный зал и подошли к стене, в которой на высоте около трёх метров от пола зияло круглое сквозное отверстие диаметром около полуметра. Фандик указал на отверстие и сказал, повернув лицо к Пете:
— Вот она, эта дырка… Знаешь что, Петро, сходи-ка посмотри с той стороны…
Петя направился к воротам.
Чаепитие в киевской квартире Кушнеруков затянулось. Собственно, чай пил уже только один Виктор — по второму заходу. Все остальные всего лишь двигали время от времени свои пустые чашки по столу, да перекладывали с места на место ложечки — в русле своих или чужих рассуждений. Марина повертела свою чашку в разные стороны и сказала:
— Вообще-то, более подходящая кандидатура для такой мутации, как мне кажется, у дождевого червя. Он прямой предок пиявки, и устроен ещё проще. К тому же способен на регенерацию — если его разрубить пополам, он не погибает, а получается два новых червяка…
— Наше счастье, что наша малышка не способна на такие чудеса, — с ухмылкой перебил сестру Денис. — Хотя и для неё четыре дециметровых пули — что мёртвому припарки…
Денис осёкся, бросив беспокойный взгляд на отца. Однако Виктор не придал значения его словам, погружённый в свои мысли. Воспользовавшись паузой, Марина продолжила свои размышления:
— Мне кажется, такому огромному дождевому червяку было бы затруднительно копаться в земле. А у пиявки на этот счёт: передвижения в родной стихии — никаких ограничений, плыви себе, куда хочешь.
Том оставил в покое свою чашку и произнёс:
— Думаю, Марина, в твоих словах есть доля истины… Хотя… Я где-то читал, что южноафриканский дождевой червь может достигать длины в семь метров.
— Как эта тварь, — Денис откусил кусок печенья.
— Да, — Том заглянул на дно своей чашки, словно выискивая там подтверждение своим словам. — А с другой стороны, поскольку эти черви — прямые родственники, то не так уж и удивительно, что эта пиявка достигла таких размеров.
— Но почему она объявилась только сейчас? И именно здесь? — Марина вопросительно посмотрела на Тома, затем на отца.
Виктор, до этого молча хлебавший чай, вступил в разговор:
— Все эти двадцать лет её предки жили в тридцатикилометровой зоне. Пищи там хватает — дикие звери всегда ходят на водопой… А их там сейчас развелось… Браконьеров нет…
Виктор не спеша допил чай, и продолжил:
Страница 24 из 39
