Одна девушка вдруг оказалась на краю дороги зимой в незнакомом месте, мало того, она была одета в чьё-то чужое чёрное пальто. Под пальто, она посмотрела, был спортивный костюм. На ногах находились кроссовки.
Добавить в моё избранное
13 мин, 21 сек 8362
Девушка вообще не помнила, кто она такая и как её зовут. Она стояла и мёрзла на непонятном шоссе зимой, ближе к вечеру. Вокруг был лес, становилось темно. Девушка подумала, что надо куда-то двигаться, потому что было холодно, чёрное пальто не грело совершенно. Она пошла по дороге. Тем временем из-за поворота показался грузовик. Девушка подняла руку, и грузовик остановился. Шофёр открыл дверцу. В кабине уже сидел один паcсажир.
— Тебе куда?
Девушка ответила первое, что пришло на ум:
— А вы куда?
— На станцию, — ответил, засмеявшись, шофёр.
— И мне на станцию.
— (Она вспомнила, что из леса, действительно, надо выбираться на какую-нибудь станцию).
— Поехали, — сказал шофёр, всё ещё смеясь.
— На станцию, так на станцию.
— Я же не помещусь, — сказала девушка.
— Поместишься, — смеялся шофер.
— Товарищ у меня одни кости.
Девушка забралась в кабину, и грузовик тронулся. Второй человек в кабине угрюмо потеснился. Лица его совершенно не было видно из-под надвинутого капюшона.
Они мчались по темнеющей дороге среди снегов, шофёр молчал, улыбаясь, и девушка тоже молчала, ей не хотелось ничего спрашивать, чтобы никто не заметил, что она всё забыла.
Наконец они приехали к какой-то платформе, освещённой фонарями, девушка слезла, дверца за ней хлопнула, грузовик рванул с места. Девушка поднялась на перрон, села в подошедшую электричку и куда-то поехала. Она помнила, что полагается покупать билет, но в карманах, как выяснилось, не было денег: только спички, какая-то бумажка и ключ.
Она стеснялась даже спросить, куда едет поезд, да и некого было, вагон был совершенно пустой и плохо освещённый. Но, в конце концов, поезд остановился и больше никуда не пошел, и пришлось выйти.
Это был, видимо, большой вокзал, но в этот час совершенно безлюдный, с погашенными огнями. Всё вокруг было перерыто, зияли какие-то безобразные свежие ямы, еще не занесённые снегом. Выход был только один, спуститься в туннель, и девушка пошла по ступенькам вниз.
Туннель тоже оказался тёмным, с неровным, уходящим вниз полом, только от кафельных белых стен шёл какой-то свет. Девушка легко бежала вниз по туннелю, почти не касаясь пола, неслась как во сне мимо ям, лопат, каких-то носилок, здесь тоже, видимо, шёл ремонт.
Потом туннель закончился, впереди была улица, и девушка, задыхаясь, выбралась на воздух. Улица тоже оказалась пустой и какой-то полуразрушенной.
В домах не было света, в некоторых даже не оказалось крыш и окон, только дыры, а посредине проезжей части торчали временные ограждения: там тоже всё было раскопано.
Девушка стояла у края тротуара в своем чёрном пальто и мёрзла.
Тут к ней внезапно подъехал маленький грузовик, шофёр открыл дверцу и сказал:
— Садись, подвезу.
Это был тот самый грузовик, и рядом с шофёром сидел знакомый человек в чёрном пальто с капюшоном.
Но за то время, пока они не виделись, пассажир в пальто с капюшоном как будто бы потолстел, и места в кабине почти не было.
— Тут некуда, — сказала девушка, залезая в кабину. В глубине души она обрадовалась, что ей чудесным образом встретились старые знакомые.
Это были её единственные знакомые в той новой, непонятной жизни, которая её теперь окружала.
— Поместишься, — засмеялся весёлый шофёр, поворачивая к ней лицо.
И она с необыкновенной легкостью действительно поместилась, даже осталось ещё пустое пространство между ней и её мрачным соседом, он оказался совсем худым, это просто его пальто было такое широкое. И девушка думала: возьму и скажу, что ничего не знаю.
Шофёр тоже был очень худым, иначе бы они все не расселись так свободно в этой тесной кабине маленького грузовика. Шофёр был просто очень худой и курносый до невозможности, то есть вроде бы уродливый, с совершенно лысым черепом, и вместе с тем очень весёлый: он постоянно смеялся, открывая при смехе все свои зубы.
Можно даже сказать, что он не переставая хохотал во весь рот, беззвучно.
Второй сосед всё ещё прятал лицо в складках своего капюшона и не говорил ни слова.
Девушка тоже молчала: о чём ей было говорить?
Они ехали по совершенно пустым и раскопанным ночным улицам, народ, видимо, давно спал по домам.
— Тебе куда надо? — спросил весельчак, смеясь во весь свой рот.
— Мне надо к себе домой, — ответила девушка.
— А это куда? — беззвучно хохоча, поинтересовался шофёр.
— Ну… До конца этой улицы и направо, — сказала девушка неуверенно.
— А потом? — спросил, не переставая щерить зубы, водитель.
— А потом всё время прямо.
Так ответила девушка, в глубине души боясь, что у неё потребуют адрес.
Грузовик мчался совершенно бесшумно, хотя дорога была жуткая, вся в ямах.
— Куда?
— Тебе куда?
Девушка ответила первое, что пришло на ум:
— А вы куда?
— На станцию, — ответил, засмеявшись, шофёр.
— И мне на станцию.
— (Она вспомнила, что из леса, действительно, надо выбираться на какую-нибудь станцию).
— Поехали, — сказал шофёр, всё ещё смеясь.
— На станцию, так на станцию.
— Я же не помещусь, — сказала девушка.
— Поместишься, — смеялся шофер.
— Товарищ у меня одни кости.
Девушка забралась в кабину, и грузовик тронулся. Второй человек в кабине угрюмо потеснился. Лица его совершенно не было видно из-под надвинутого капюшона.
Они мчались по темнеющей дороге среди снегов, шофёр молчал, улыбаясь, и девушка тоже молчала, ей не хотелось ничего спрашивать, чтобы никто не заметил, что она всё забыла.
Наконец они приехали к какой-то платформе, освещённой фонарями, девушка слезла, дверца за ней хлопнула, грузовик рванул с места. Девушка поднялась на перрон, села в подошедшую электричку и куда-то поехала. Она помнила, что полагается покупать билет, но в карманах, как выяснилось, не было денег: только спички, какая-то бумажка и ключ.
Она стеснялась даже спросить, куда едет поезд, да и некого было, вагон был совершенно пустой и плохо освещённый. Но, в конце концов, поезд остановился и больше никуда не пошел, и пришлось выйти.
Это был, видимо, большой вокзал, но в этот час совершенно безлюдный, с погашенными огнями. Всё вокруг было перерыто, зияли какие-то безобразные свежие ямы, еще не занесённые снегом. Выход был только один, спуститься в туннель, и девушка пошла по ступенькам вниз.
Туннель тоже оказался тёмным, с неровным, уходящим вниз полом, только от кафельных белых стен шёл какой-то свет. Девушка легко бежала вниз по туннелю, почти не касаясь пола, неслась как во сне мимо ям, лопат, каких-то носилок, здесь тоже, видимо, шёл ремонт.
Потом туннель закончился, впереди была улица, и девушка, задыхаясь, выбралась на воздух. Улица тоже оказалась пустой и какой-то полуразрушенной.
В домах не было света, в некоторых даже не оказалось крыш и окон, только дыры, а посредине проезжей части торчали временные ограждения: там тоже всё было раскопано.
Девушка стояла у края тротуара в своем чёрном пальто и мёрзла.
Тут к ней внезапно подъехал маленький грузовик, шофёр открыл дверцу и сказал:
— Садись, подвезу.
Это был тот самый грузовик, и рядом с шофёром сидел знакомый человек в чёрном пальто с капюшоном.
Но за то время, пока они не виделись, пассажир в пальто с капюшоном как будто бы потолстел, и места в кабине почти не было.
— Тут некуда, — сказала девушка, залезая в кабину. В глубине души она обрадовалась, что ей чудесным образом встретились старые знакомые.
Это были её единственные знакомые в той новой, непонятной жизни, которая её теперь окружала.
— Поместишься, — засмеялся весёлый шофёр, поворачивая к ней лицо.
И она с необыкновенной легкостью действительно поместилась, даже осталось ещё пустое пространство между ней и её мрачным соседом, он оказался совсем худым, это просто его пальто было такое широкое. И девушка думала: возьму и скажу, что ничего не знаю.
Шофёр тоже был очень худым, иначе бы они все не расселись так свободно в этой тесной кабине маленького грузовика. Шофёр был просто очень худой и курносый до невозможности, то есть вроде бы уродливый, с совершенно лысым черепом, и вместе с тем очень весёлый: он постоянно смеялся, открывая при смехе все свои зубы.
Можно даже сказать, что он не переставая хохотал во весь рот, беззвучно.
Второй сосед всё ещё прятал лицо в складках своего капюшона и не говорил ни слова.
Девушка тоже молчала: о чём ей было говорить?
Они ехали по совершенно пустым и раскопанным ночным улицам, народ, видимо, давно спал по домам.
— Тебе куда надо? — спросил весельчак, смеясь во весь свой рот.
— Мне надо к себе домой, — ответила девушка.
— А это куда? — беззвучно хохоча, поинтересовался шофёр.
— Ну… До конца этой улицы и направо, — сказала девушка неуверенно.
— А потом? — спросил, не переставая щерить зубы, водитель.
— А потом всё время прямо.
Так ответила девушка, в глубине души боясь, что у неё потребуют адрес.
Грузовик мчался совершенно бесшумно, хотя дорога была жуткая, вся в ямах.
— Куда?
Страница 1 из 4
