Черны наши стекла

Со стороны развилки донеслись едва слышимые выстрелы. Работал лишь один ствол. Вот прозвучала длинная, отчаянная очередь. Запустили двигатель, ударил башенный пулемет машины.

— На броню! — приказал Игорь. — Вторая, ответьте! Вторая!

Вторая группа, со стороны которой была стрельба, молчала.

— Поехали!

По дороге им попадались группы медленно бредущих. Водитель держал машину подальше от них.

— К ним нельзя приближаться, — говорил Полцента, поводя стволом. — Подойдешь, и все — ты такой же лунатик. Что бы стало с этими салажатами, если бы зомбак накинулся на них?

Карпов и Ли делали вид, что не слышат.

Радист устанавливал связь с материком.

Через пять минут они узнали, что случается с теми лунатиками, на кого нападают воскресшие…

На развилке оказалось пусто. Почти пусто: бронетранспортёра второй группы не было, а было множество расстрелянных тел, были изувеченные растерзанные тела, а еще — пятеро трупов в комбинезонах химзащиты.

— Командир, — сказал Полцента. — Разрешите, я сделаю из нашего друга профа бегемота?

— Некогда, — серьезно ответил Игорь. — Есть связь с базой? Вторая отзывается?

— Капитан, капитан! — заговорил наушник на отрядной частоте. — Мы в поселке. Оставили развилку. Большие потери!

— Вижу, Шульц. Мы на развилке. Держитесь подальше от местных. Скольких людоедов видели?

— Минимум дюжину. Четверых ликвидировали. Парней окружили эти лунатики, и они не смогли защищаться, не смогли! Бросили стволы, и все. Слышите, капитан! Их просто задрали, как безответный спящий скот!

— Знаем, они гипнотизируют здоровых. Неконтролируемые приступы жалости и сострадания. Это передается, так что маски не снимать, контакта не допускать. Арсенал при вас?

— Да, капитан. Четыре сотни литров газа под давлением, и полный бак для станкового огнемета. Сжечь к чертям этот поселок!

— Осади пока, Шульц. Без красного квадрата с земли не имеем права, иначе к стенке поставят. За геноцид мирного населения.

Полцента рассмеялся. Он-то знал толк и вкус в геноциде.

— Мирное?! Да я такое мирное… — дальше случились помехи.

— Жди нас, Шульц, мы на подходе.

Дальше события отпечатались не совсем четко. Игорь помнил, как связывался с базой, докладывал по существу. Пока база размышляла над этой всей шизофренической ситуацией, первая группа разъезжала вдоль побережья, отстреливая тех, кто двигался слишком уж быстро, слишком уж неестественно.

Игорь еще помнил, что запросил морскую блокаду. Не исключая, что зараженные могли и плавать.

Ведь они все здесь плавают!

Вторая группа доложила, что им конец. Вокруг сплошь людоеды, и продержаться группа два сможет на стволах еще минуты три от силы. Или же пусть капитан отдаст приказ использовать газ, ну или в крайнем случае станковый огнемет.

— Капитан! — Полцента взял Игоря за руки. — Командуйте, капитан!

Голос его звучал жутко, словно Карл был уже мертв, и взывал из могилы.

— Спасите их, капитан! Они еще с нами!

Но красного квадрата не поступило. Игорь не отдал приказ.

Вскоре вторая группа замолчала.

Они нашли их бронетранспортер.

Все, кто был «умиротворен», сейчас перерождались. Они становились агрессивными каннибалами. Им нужна была кровь, мясо, боль и страдания…

Полцента столкнулся с десятком лунатиков. Он подошел к ним вплотную… Они тянули к нему руки, они выплескивали эмпатию и душевную близость…

Карл смотрел им в глаза, вплотную. Он ничего не почувствовал.

Он вскинул автомат и давил на курок, пока последний из них не упал. Все кругом было в крови, все было в слизи.

Одинокий сумасшедший людоед выбежал из-за угла. Он явно выбрал Карла жертвой. Людоед умер со сломанной шеей, вероятно и не успев понять, что же произошло.

Полцента не испытывал слабости, ему было наплевать на чужие страдания.

Только донимал слегка кашель, заработанный в Африке. И снедала ярость за погибшую вторую группу.

— Ты псих, псих, — бормотал Карпов, сидя раскачиваясь взад-вперед. Он явно имел ввиду Карла.

Тому же не было дела до оценок со стороны очумевших салаг. Он чистил автомат, снаряжал секторные магазины.

Они, впятером, кто остались, да еще старый проф, забаррикадировались в чердачном помещении жилого корпуса. Было жутко и влажно, чесалась под комбинезонами кожа, тяжело дышалось через фильтры.

Снаружи вопили людоеды, они чуяли где-то желанное мясо, но никак не могли разобрать — где. Конечно, мешали костюмы химзащиты. К утру чистых «умиротворенных» почти не осталось. Остались только кровожадные каннибалы, и зараженные. Они обступили дом, забрались в подъезд — хотели обрести единство с живыми людьми. Как те крысы, о которых говорил профессор. Потому выйти и пробиться с боем не представлялось возможным, не устроив всеобщее уничтожение.

Игорь схватил профессора, подтащил к слуховому окну, высунул головой наружу. Сказал:

— Смотри, творец, смотри! Это твои совершенные люди! Ты хотел их с Павлом и Иваном, верно?

Игорь, кажется, плохо сознавал реальность. Сильные руки Карла отстранили его. Полцента взял профессора и наклонился к его лицу.