Чёрный Тёть

— Подождите, — Света взмахнула рукой. — Что ты сейчас сказал? — спросила она у Аристарха.

— Когда именно? — не понял парень.

— Да только что, — рассердилась она. — У тебя что, совсем памяти нет?

— Я сказал, что вкусовые ощущения можно внушить, — торопливо произнес Аристарх, с опаской косясь на девушку.

— Вот! — Света подняла палец. — И на грядки нас тянуло, сами убедились.

— Что — вот? — не понял Дима. — Хочешь сказать, что нас кто-то гипнотизирует? Чушь! Отравление газом и то выглядит достовернее. Навести на кучу народу такую сложную многочасовую галлюцинацию, по-моему, в принципе невозможно. И я всё-таки убеждён, что дело в Тёте.

— Слышать больше не могу про этого Тётя! — вдруг прорвало Оксану. — Сколько можно про злых духов!

Свете тоже претило упоминание о недавнем обряде. Пора закрывать тему, подумала она и сказала совсем другое:

— Почему злых? Если уж принять твою теорию, — она посмотрела на Диму, — то Дух Грядок не должен быть плохим. Подумайте, издревле тех, кто выращивал урожаи, называют мирными земледельцами. Им элементарно было не войн и драк.

— Угу, — кивнул Дима. — То-то наши деревенские земледельцы всё пьют да буянят!

— Не передергивай! — отмахнулась Света. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Мне кажется, когда работаешь на земле, в нее уходит весь негатив, все чёрные мыли. По настоящему чёрные.

— Я понял, — вмешался Аристарх. — Ты хочешь сказать, что боги землепашцев изначально добры и миролюбивы. А человеческие жертвы, которые приносили богам ради урожая? Возьми Изиду, богиню плодородия. Или наши волхвы? Те еще были кровопийцы.

— Причём здесь боги? Жертвы приносили люди.

— И я об этом.

— Были дикие времена, — возразила Света. — И дикие обычаи. Но мы развиваемся, растём, и наше Сегодня не сравнимо с прошлым Вчера. Мы все же гуманнее и добрее…

— Ну, конечно! — заметил Дима с сарказмом. — Взрывы по всему миру, убийства… Я про Вторую мировую уж не говорю. В жертву нынче миллионами приносят. Гекатомбы. Террористы…

Света жестом прервала его.

— Да, было. Но не надо сравнивать нормальных людей с моральными уродами. Таких ничтожное меньшинство.

— Мусульман — один миллиард человек. По-твоему, это ничтожное меньшинство?

— Они-то здесь каким боком? И среди христиан полным-полно отребья, так что не нужно сваливать все грехи на верующих в Аллаха, как последнее время любят делать американцы. Любая конфессия призывает людей жить в мире и бережно относится к человеческой жизни.

— Не забудь только, что до сих пор многие поклоняются Ваалу, — вставил Дима.

— Я говорю о религии, а не о культах. И я не имела в виду кровопросцев типа Одина, Перуна, Хаддада или Тецкатлипоки. Канули — туда им и дорога. Слава богу, есть наш Господь. И он не требует от нас ни жертв, ни поклонения. Они ему не нужны.

— Вот так новость? — удивился Дима. -А вера?

— И вера не нужна, — сказала Света. — Ему. Она нужна нам.

— Что-то такое знакомое…

— И что? Я и не претендую на оригинальность. Просто думаю, что Творцу от нас ничего не надо. Мы ведь не требуем от своих детей ничего. Достаточно, что они просто есть.

— А любовь?

— Какая же это любовь по требованию? Любить мы должны сами, от души.

— Вы вообще-то о чём? — вмешалась до того сидевшая молча Оксана. — Ничего не понимаю.

— Я о том, — медленно начала Света, тщательно подбирая слова, — что те духи землепашцев, которым поклонялись наши предки, растут вместе с человечеством и становятся гуманнее и добрее.

— Из чего следует, что Дух Грядок уже не может быть плохим по определению? — закончил Аристарх.

— Да! — выпалила девушка и втянула голову в плечи, ожидая насмешек.

Но их не последовало. Аристарх задумчиво потер переносицу, глядя на нахохлившуюся Свету.

— Знаешь, а возможно, ты права, — произнёс он. — Очень хочется верить, что те, кого мы выдумали, вместе с нами дорастут когда-нибудь до полного осознания слова «Совесть». Но конкретно к данному случаю — разве это что-то объясняет?

— Нет, — пришлось признать Свете. — Зато какой урожай!

— Кто о чём! — вздохнула Оксана.

— А что? — возмутилась Света. — Кушать всем хочется.

Оксана сделала успокаивающий жест.

— Я разве спорю.

— Погодите вы! — вмешался Дима. — По-моему, ты всё свалила в одну кучу: и Творца, и духов, и террористов…

Света порылась в памяти.

— Я ничего не говорила о террористах.

— Я говорил, — пояснил Дима.

— Ты просто огульно обвинил в терроризме мусульман, причём, абсолютно зря. А я сказала, что любая конфессия подразумевает терпимость и любовь.

— Даже ислам?

— Да, по крайней мере, к правоверным. Но это пока. Я вообще уверена, что со временем все конфессии придут к полному взаимопониманию и сольются в одну. И если какая-то часть людей не пожелает жить по этим принципам, то они просто вымрут.

— Что-то плохо вымирают.