Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
292 мин, 1 сек 18302
Она попробовала повернуться — и не смогла. Обвал придавил ступни, не позволяя двинуться. Света пошарила руками в надежде отыскать дыру, через которую сюда попала, но не нашла, наверное, её завалило рухнувшим сводом, остатками которого засыпало ноги. И потихоньку её начинала охватывать паника от осознания полной безысходности в кромешной тьме подземного склепа. Она дёрнулась, попыталась согнуться и достать руками до стиснувшего челюсти каменного капкана, и снова ударилась темечком о потолок. Болезненно вскрикнула и уронила голову назад, машинально схватившись тёплыми ладонями за больное место. И когда схлынул очередной приступ боли, её осенило.
Она осторожно подняла левую руку, подождала, пока на ладони не замельтешило, заставив сощуриться, яркое неровное пятнышко с пятирублёвую монету величиной, и чуть подбросила его вверх. Пятнышко легко вспорхнуло на невысокий потолок и принялось порскать из стороны в сторону, разгоняя мрак. Света подбросила вдогонку ещё одно, и теперь два пятнышка скакали испуганными зайчиками. В их неверном свете среди колышущихся теней Света с трудом различила, что лежит в нише с нависающим сверху узким каменным выступом, очень похожим на торчащий рог. Она прижала голову к плечу и, выдирая волосы, с большим трудом, наконец, медленно и осторожно высвободилась из капкана.
Она тут же наклонилась вперед, к ногам и, обдирая руки, принялась разгребать наваленную груду. Через какое-то — час, год, столетие? — время, она могла пошевелить ногами, попыталась повернуться поудобнее и вдруг вывалилась из крохотной ниши в более просторную пещерку. Тело свело судорогой боли. Корчась, она видела теперь, что ступни ног раздроблены, а под правым коленом торчит прорвавший джинсы острый осколок кости, испятнанный сочившейся тягучей жидкостью, казавшейся тёмно-серой в неверном свете. Внезапно боль стихла, она не исчезла и никуда не делась, просто возникло ощущение, будто её отгородили невидимой стеной, из-за которой она старается, но не может достать изломанное человеческое тело.
Девушка равнодушно отметила, что должна уже потерять сознание или, по меньшей мере, выть от боли, но этого не произошло, и голова была абсолютно ясной.
Пятнышки последовали за хозяйкой, перебравшись из ниши в пещерку, и танцевали в воздухе хаотичными зигзагами.
В центре пещеры то ли снизу вверх, то ли сверху вниз змеились чёрные стебли. В метре над землёй они переплетались, скручивались в единый, толстый канат и исчезали, уходя вверх к невидимому во мраке потолку. Время от времени по стеблям, будто пульсируя, прокатывались волнистые вздутия, отчего они казались живыми шевелящимся усиками.
До неё не сразу дошло, что это корни. А чуть погодя среди пляшущих теней она разглядела ряд неясных силуэтов. Цепляясь руками за землю, она с трудом подтянулась ближе.
Она узнала их по одежде. Изодранные сарафан Оксаны и шорты Димы, полосатые плавки Жени и джинсы Аристарха, все в дырах. Лоскуты от халатика Юли. А затем вдруг дошло, что одежда не просто валяется на земляном полу пещерки, а свободно свисает с шероховатых на вид скрученных между собой тонких коричневых трубочек. Их переплетения тянулись из одежды, свивались с прошивающими насквозь материю чёрными корнями, и терялись где-то вверху. Она с ужасом осознала, что это кости. Плоть, кровь, сухожилия — всё, что есть в организме человека, исчезло, остались лишь перекрученные истончённые кости.
Она повернулась набок, и ее долго рвало. Перед глазами мельтешили разноцветные искры. Наконец, спазмы прекратились. Часто дыша, она подняла голову. Точнее, попыталась поднять, и не смогла. В глазах потемнело так, будто на голову накинули чёрный мешок. Она помотала головой, но темнота не исчезала, наоборот, она наливалась мраком, щупальцами продавливаясь внутрь сквозь глаза, заполоняя сознание.
— Нет! — глухо выдохнула девушка, выжигая из себя наступающую чёрную волну. — Ты меня не получишь!
Она сумела разогнуться и перевела дыхание. Во рту ощущался противный привкус. Она сплюнула.
Ни о чём не думая, она решительно ухватилась за переплетённые с корнями кости и… испуганно отдернулась. До неё отчётливо донесся жалобный женский стон. Оксана?
— Оксана! — закричала она, лихорадочно озираясь по сторонам, ладони ее полыхнули огненными сполохами, высвечивая окружающее крохотное пустое пространство.
Стон прекратился. Она снова взялась за корень — стон прозвучал ещё жалобней; тому, кто стонал было больно. Она бессильно привалилась к стене. Она не могла ничего сделать, не вызвав у Оксаны приступ боли. Но откуда боль? Оксана мертва, от неё остались одежда и кости. Или нет? Или сознание подруги, её душа, существует где-то здесь, только она не может его услышать? Но как бы там ни было, она не могла причинять ей боль.
Она осторожно подняла левую руку, подождала, пока на ладони не замельтешило, заставив сощуриться, яркое неровное пятнышко с пятирублёвую монету величиной, и чуть подбросила его вверх. Пятнышко легко вспорхнуло на невысокий потолок и принялось порскать из стороны в сторону, разгоняя мрак. Света подбросила вдогонку ещё одно, и теперь два пятнышка скакали испуганными зайчиками. В их неверном свете среди колышущихся теней Света с трудом различила, что лежит в нише с нависающим сверху узким каменным выступом, очень похожим на торчащий рог. Она прижала голову к плечу и, выдирая волосы, с большим трудом, наконец, медленно и осторожно высвободилась из капкана.
Она тут же наклонилась вперед, к ногам и, обдирая руки, принялась разгребать наваленную груду. Через какое-то — час, год, столетие? — время, она могла пошевелить ногами, попыталась повернуться поудобнее и вдруг вывалилась из крохотной ниши в более просторную пещерку. Тело свело судорогой боли. Корчась, она видела теперь, что ступни ног раздроблены, а под правым коленом торчит прорвавший джинсы острый осколок кости, испятнанный сочившейся тягучей жидкостью, казавшейся тёмно-серой в неверном свете. Внезапно боль стихла, она не исчезла и никуда не делась, просто возникло ощущение, будто её отгородили невидимой стеной, из-за которой она старается, но не может достать изломанное человеческое тело.
Девушка равнодушно отметила, что должна уже потерять сознание или, по меньшей мере, выть от боли, но этого не произошло, и голова была абсолютно ясной.
Пятнышки последовали за хозяйкой, перебравшись из ниши в пещерку, и танцевали в воздухе хаотичными зигзагами.
В центре пещеры то ли снизу вверх, то ли сверху вниз змеились чёрные стебли. В метре над землёй они переплетались, скручивались в единый, толстый канат и исчезали, уходя вверх к невидимому во мраке потолку. Время от времени по стеблям, будто пульсируя, прокатывались волнистые вздутия, отчего они казались живыми шевелящимся усиками.
До неё не сразу дошло, что это корни. А чуть погодя среди пляшущих теней она разглядела ряд неясных силуэтов. Цепляясь руками за землю, она с трудом подтянулась ближе.
Она узнала их по одежде. Изодранные сарафан Оксаны и шорты Димы, полосатые плавки Жени и джинсы Аристарха, все в дырах. Лоскуты от халатика Юли. А затем вдруг дошло, что одежда не просто валяется на земляном полу пещерки, а свободно свисает с шероховатых на вид скрученных между собой тонких коричневых трубочек. Их переплетения тянулись из одежды, свивались с прошивающими насквозь материю чёрными корнями, и терялись где-то вверху. Она с ужасом осознала, что это кости. Плоть, кровь, сухожилия — всё, что есть в организме человека, исчезло, остались лишь перекрученные истончённые кости.
Она повернулась набок, и ее долго рвало. Перед глазами мельтешили разноцветные искры. Наконец, спазмы прекратились. Часто дыша, она подняла голову. Точнее, попыталась поднять, и не смогла. В глазах потемнело так, будто на голову накинули чёрный мешок. Она помотала головой, но темнота не исчезала, наоборот, она наливалась мраком, щупальцами продавливаясь внутрь сквозь глаза, заполоняя сознание.
— Нет! — глухо выдохнула девушка, выжигая из себя наступающую чёрную волну. — Ты меня не получишь!
Она сумела разогнуться и перевела дыхание. Во рту ощущался противный привкус. Она сплюнула.
Ни о чём не думая, она решительно ухватилась за переплетённые с корнями кости и… испуганно отдернулась. До неё отчётливо донесся жалобный женский стон. Оксана?
— Оксана! — закричала она, лихорадочно озираясь по сторонам, ладони ее полыхнули огненными сполохами, высвечивая окружающее крохотное пустое пространство.
Стон прекратился. Она снова взялась за корень — стон прозвучал ещё жалобней; тому, кто стонал было больно. Она бессильно привалилась к стене. Она не могла ничего сделать, не вызвав у Оксаны приступ боли. Но откуда боль? Оксана мертва, от неё остались одежда и кости. Или нет? Или сознание подруги, её душа, существует где-то здесь, только она не может его услышать? Но как бы там ни было, она не могла причинять ей боль.
Страница 80 из 85
